Россия / Брянская область / Унечский район

Писарёвка

Описание

История деревни Писарёвки Унечского района Брянской области.


Деревня Писарёвка до 1919 года входила в состав Мглинского уезда, самого северного в Черниговской губернии, который по
природным условиям отличался от соседствующих с ним лесостепных территорий. Здесь начиналось так называемое «Полесье», а название реки Внеча (теперьУнеча) как бы подчеркивало, что она вне стародубского ополья, известного с XI века. Каждый клочок земли приходилось отвоевывать с большими трудами, вырубая деревья и кустарники, сжигая оставшиеся сучья и выбирая корни. Тяжелому плугу с волами негде было развернуться, до конца XIX века здесь пахали землю сохой с запряженной в нее лошадью. Отличали эту местность не только природные, но и этнические особенности.

Историк Малороссии А.М. Маркович в 1838 году отмечал: «В характере жителей северной части найдете некоторый род апатии и холод… Они не так рослы и видны. Не столь опрятны и употребляют грубейшую пищу. Их называют обыкновенно литвинами. Наречие их щекочет ухо. Избы, несмотря на обилие леса, непрочны и без труб. Литвины склонны к охоте, ловят на лыжах и нартах диких коз, сражаются с медведями и научивают их плясать. Прочие упражнения их состоят в сидке смолы или дегтя, горшечном ремесле и строении речных судов – байдаков, дубов, лодок и човнов».Наиболее вероятно, это были потомки балтского
племенного союза «голядь», который с IX века оказался в славянском окружении. В 1057 году сын Ярослава Мудрого Изяслав, став великим князем киевским, «победил голядь» и включил в состав Смоленского княжества.

Трудно согласиться с названием книги «Тихая моя родина», посвященной истории Унечского района. С XIV века, когда литовский князь Ольгерд подчинил Смоленское и Черниговское княжества, до XVII столетия тянулись бесконечные войны за эти земли между Москвой и литвско-польским государством. В борьбе против России поляки использовали сложившееся на окраине казачье войско. А в московских документах левобережная Украина стала называться Малороссией.
В 1500 году князья новгород-северский и стародубский, потомки бежавших в Литву князей Ивана Можайского и Ивана
Шемячича, «били челом» Великому князю Московскому Ивану III, чтобы «государь их пожаловал, взял всех к себе с вотчинами». Северская земля со Стародубом вошла в состав русского государства, а Мглинский повет еще более столетия оставался в литовских владениях. В мирном договоре 1532 года упомянуты, как пограничные между ними, села Росуха и Найтоповичи. Население пограничных областей росло за счет пришлых людей – с запада сюда переселялись многие участники антипольского восстания Хлопко, из Московского государства – свои казаки и беглые люди, которых русские воеводы охотно принимали на военную службу, даже если знали о их прошлых преступлениях.

В 1586 г Литва и Польша заключили унию на основе распространения католического вероисповедания. На территории бывшего Великого княжества Литовского установилось засилье польских панов. Король обязывался раздавать имущество только «людям старожилым», но не из простого народа.

1603-1613 годы вошли в историю России как «Смута», которую активно поддержала Польша. По Деулинскому перемирию 1618 года Стародубский и Новгород-Северский уезды вновь отошли к Польше. Поместья в Малороссии щедро раздавались шляхтичам, которые называли «быдлом» православных жителей. Город Мглин и большую часть его округи получил троцкий воевода Николай Абрамович. Считается, что он основал слободу Белогоща. Однако название села, расположенного рядом со славянскими курганами XII-XIII веков и россыпями белого речного песка, явно говорит о его давнем торговом значении - от слова «гостить» (Известны на
Украине город Гоща, деревня с таким же названием около Мглина, сожженный в Смутное время город Радогощ - теперь Погар). Село дало свое название и речке Белогоще-Тростне, вдоль которой, в окружении лесов, проходил участок сухопутной
дороги из Чернигова в Смоленск.

Именно эта местность нашла отражение в грамоте польского короля Владислава от 1621 года, «жалующего Осифа, Лаврентия и Давыда Борозен из Московии пустошами, в том числе в Мглинской волости селище Тростенское и селище Вощинское, селище Воевское на реке Белогоще, село Кгарцево с млином». Из них село Гарцево сейчас находится на территории Стародубского района. А названные в грамоте селища не сохранили прежних названий. Возможно, что в память о Тростенском селище, а также о гати через речку Пелионку на Черниговско-Смоленской дороге, остался на окраине современной Писарёвки Гатский пруд. Селище «Воевское на речке Белогоще» вполне сопоставимо с основанным позже на ее притоке Войнице (Вовнянке) селом Войницкая Буда, которое затем стало Вовницкой Будой, исказив смысл прежнего названия (от слова «вовня» – «овечья шерсть»?)


Расхватав вновь присоединенные земли Левобережной Малороссии, польско-литовские феодалы попытались продолжить свои
захваты. В 1632 году они вторглись в Комарицкую волость, но были отбиты. Российские воины перешли границу и в середине декабря настигли литовцев на Мглинском городище, а 26 декабря мглинские крестьяне в Почепе «государю крест целовали». Однако и после этого сохранилось здесь польско-литовское господство.


В 1648 году, когда развернулась национально-освободительная война украинского народа, после первых побед Богдана Хмельницкого на его сторону перешли малороссийские казаки, освободившие от поляков Новгород-Северский и Стародуб. Более 30 тысяч жителей Левобережной Малороссии пришли в его войско. Крестьяне создавали свои отряды–«загоны» и громили панские усадьбы. Бежали за Днепр и паны и их войска. 8 января 1654 года на Левобережье, в Переяславле состоялась Рада, принявшая присягу на верность русскому царю.


В войске Хмельницкого большинство командных и чиновных должностей занимали выходцы из польской шляхты, имеющие боевой
опыт, высокомерные, грамотные и способные организовать управление войском, хотя и простой казак мог стать не только полковым, но и генеральным старшиной. Казацкая старшина усвоила привычки шляхтичей, считая честью собственное обогащение. Вся земля считалась войсковой. В то время, как казаки освобождались от налогов, получая земельные наделы, необходимые для исполнения военной службы, остальные земли и селения были приписаны к старшинам или войсковым учреждениям. Гетманы позволяли себе жаловать имения, раздавая имущество Войска и свободные .земли своим приближенным. Поредели крестьянские ряды, так как многие погибли в боях, а те, кто вернулись в свои деревни, считались посполитами
(свободными), но обязаны были платить сборы в пользу войска, войсковых учреждений или своих начальников. Они имели
право перехода из одного поместья в другое, но в 1738 этот переход запрещен московским правительством под предлогом
переписи. Русское правительство сохранило шляхетские привилегии в Войске, и старшины становились помещиками,
присваивая новые и новые имения.
Бывшее имение Абрамовича в Белогоще, смежное с вышеназванными селищами, досталось Лаврентию Бороздне, который стал
соратником Богдана Хмельницкого. Оно оставалось ненаселенным до 1663 года, когда перешло во владение первого Стародубского полковника Петра Рославца. Среди старшин процветали интриги и предательство, в Москву шли ложные доносы. Одного за другим смещали гетманов. Петр Рославец в 1667 г. приговорен к смертной казни, которую в Москве заменили ожизненной ссылкой.

В 1690 году Стародубским полковником стал Михаил Андреевич Миклашевский, который прошел через многие генеральные (общевойсковые) должности, имел большие связи и имения, и продолжил обогащение на полковом посту. Гетман Мазепа уволил его в 1704 году за «измену», но был вынужден вернуть влиятельного полковника на должность, а в 1706 году направил его с 400 казаками на верную гибель под предлогом охраны от шведов города Несвиж. Замысел удался. Окруженные шведами, погибли в
бою М. Миклашевский и более ста казаков, а остальные попали в плен.

Вдова М. Миклашевского, получив известие о его гибели, собрала кубышку «золотых» и тайно от сыновей отправилась к
гетману Мазепе. Ей удалось сохранить за семьей не только купленные, но и ранговые имения, принадлежавшие покойному мужу по полковничьей должности, и получить новый «универсал» на пожалование «села Рухова с грунтами и угодьями», а также на
купленные в разных местах, «грунты яблуновские, будлянские, белогосские» вероятно, речь шла о местности на речке Белогоще, где позже возникли деревни Писарёвка и Буда Вовницкая. Но наследникам полковника в то время удалось заселить только Рухов и деревню Яблонку.


Планы заселения новых владений сорвало вторжение шведской армии. В Северной войне малороссийские казаки принимали участие в военных действиях на территориях за сотни верст от своей родины и учились побеждать шведов. В 1808 году Карл XII направил свое войско на Москву, но русская армия получила приказ отступать, уничтожая за собой все припасы, которые могли пригодиться врагу, в то время как отряды русских войск контролировали его фланги и тылы. Не доходя до Смоленска, Карл XII резко повернул на юг, ссылаясь, что «невозможно идти голодным и разоренным краем», когда «неприятель безостановочно убегает и всюду на 7-8 миль все сжигает». На самом деле он спешил соединиться с гетманом Мазепой и заранее направил к Стародубу корпус Левенгаупта с запасами продовольствия,артиллерии и боеприпасов. Этот маневр был разгадан. Сам Петр 1 возглавил летучий кавалерийский отряд, который нанес поражение Левенгаупту и захватил весь его обоз, а русским дивизиям
было приказано перекрыть пути на восток у Почепа и Стародуба.


29 сентября шведы после перестрелки с казаками переправились через реку Ипуть и остановились в селе Костеничи, в 15 верстах от города Мглина. Но за день до этого в город вступила российская дивизия под командованием генерала Инфланта. По-боевому были настроены и жители города, силой возвратившие с пути бывшего сотника Афанасия Есимонтовского,
пытавшегося вывезти подальше свои личные богатства, и даже разграбили половину его обоза. Вряд ли Карл XII удержался от
соблазна захватить хотя бы небольшой город, чтобы накормить своих голодных солдат. История (Тарле) умалчивает,
почему он не сделал этого. Между тем, «Казацкая летопись» утверждает, что шведы потеряли 600 человек при попытке овладеть Мглином, а гетман Скоропадский в 1710 году вторично назначил Есимонтовского мглинским сотником «за отважную службу под час нашествия неприятеля шведа, при отражении его нападения на Мглинскую фортецию». Российская дивизия вместе с мглинскими казаками согласно приказу отошла в Почеп, забрав из Мглина пушки и все припасы.


Только 10 октября Карл XII, потеряв две недели в Костеничах, прошел через опустошенный Мглин и повернул на юг. Но и тут
его опередили русские коменданты. 11 октября он прибыл в разоренную Белогощу, а на следующий день в Рюхове встретился с Левенгауптом, который за день до этого успел потерпеть новое поражение у старинных Найтоповичей. Другой корпус, посланный к Стародубу, был отбит на реке Вабле, а в городе уже стояли наготове четыре армейских батальона и два полка казаков. Шведы не решились рисковать и были вынуждены идти на юг, минуя Стародуб и Новгород-Северский. Петр I в декабре 1708 года в своем указе отметил заслуги «верных жителей Малороссии», принявших
участие в борьбе против неприятеля.Но вторжение интервентов имело своим последствием полное разорение прилегающей
местности в центре Мглинсого уезда и нынешнего Унечского района - как от российских «комендантов». так и от шведских солдат. И после этого, в который уже раз, начинается ее новое заселение и восстановление хозяйствнных отношений.


Белогоща, отнятая у изменника Мартыновича, в 1709 году была пожалована гетманским указом писарю войсковой канцелярии Афанасию Покорскому. Границы имений не обмежевывались, и практически в его руках оказалась огромная территория к югу за рекой Унеча и к северу до речки Пелионки. Предприимчивый хозяин сумел набрать людей для их заселения – к 1723 году ему принадлежали «живущие» село Белогоща с 10 «грунтовыми дворами» и 21 бобыльскойхатой, в деревне Павловке «грунтовых 4 двора, 8 бобыльских хат и 6 пустых дворов», в Казионке 12 дворов и 3 бобыльских хаты.


На месте будущей деревни Писарёвки, между верховьями речек Войница (Вовнянка) и Пелионка, большая территория была занята еловыми и осиновыми лесами. Отсюда, видимо, и название речки Пелионка, (от слова «елионка», то есть «елка») По мнению А.А. Лазаревского, не позже второй половины XVII века. здесь разместилась слобода стрельцов – так называли пеших казаков, выполнявших подсобные работы для Войска: обычно они занимались охотой, готовили деготь, смолу, порох и другие боеприпасы. Документально они впервые отмечены в 1723 году в количестве 15 дворов «с грунтами» и 20 «хат» в составе деревни Писарёвки. Вероятно, они происходили из местных «литвинов», привычных к лесным промыслам, и в дальнейшем их главной доходной статьей по соседству с большой дорогой послужило колесное ремесло. В «Румянцевской описи» 1781 года записаны в составе Стрелецкого куреня «в Писаревке на речке Пелионке 14 дворов стрельцов», но это не соответствует более поздним
сведениям, когда их потомки, ставшие государственными крестьянами в XIX столетии, составили подавляющее большинство населения деревни: в 1858 году их числится в 58 дворах 141 ревизская душа, в 1882 – в 67 дворах - 228 мужчин и 207 женщин.[12] Используемые ими земельные угодья, до реформы составлявшие около тысячи десятин, после крестьянской реформы 1861 года сократились до 6 десятин на ревизскую душу, и соответственно - до 848 десятин (- под усадьбами 34 десятины, пашни 366, покос
118, лес 328 десятин).


Судя по описанию, это были крепкие хозяйства: «Имеют вола 1, коров 98 и 36 молодых, лошадей 196 и 33 молодых, овец 554, свиней 146». Однако за общими цифрами скрывается имущественное расслоение: у 12 семей имелось от 3 до 5 десятин земли, в 39 хозяйствах до 15 десятин, в 9 семьях до 25, в 7 хозяйствах от 25 десятин и более». При этом все хозяйства дополнительно арендовали землю, кустарничали во дворах (делали колеса), и только 1 человек числился в отхожем промысле.



После крестьянской реформы на отрезанные у казенных крестьян 115 десятин были поселены три семьи казаков – Дмитрия Петрика, Николая Сердюка и Сердючихи - переведенных, по преданию, из другой местности. Упоминания о них появляются впервые в межевых документах 1860-х годов, а конкретные сведения – в 1882 году: «Казаков 3 двора, 5
мужчин рабочих, 2 полурабочих, 2 нерабочих; женщин 5 рабочих, 1 полурабочая, 9 нерабочих - всего 29 человек.
Земли 115 десятин (в 1 дворе более 15 десятин (Д. Петрик): в 2-х дворах более 25 десятин). Коров 7 и 2 молодые: лошадей 13 и 1 молодая: овец 34, свиней 11, в 2 дворах рабочего скота (волов?) по 5 голов, в одном 3 головы. Обрабатывают землю своими
силами. Промыслов не имеют».Позже, согласно устным сведениям, у Сердюков имелась единственная в деревне
мельница.

Мы не можем сказать, каково было первоначальное название стрелецкой слободы, а название деревни Писарёвка введено в
документы только после появления рядом с ней помещичьих имений.

Первым и здесь, по соседству со стрельцами, самовольно присвоил несколько урочищ А. Покорский, но не сумел их удержать. Его
обошел писарь Стародубского полка Павел Дублянский. В 1713 году он начал с того, что купил у белогощского священника
Свидерского «селище з новиною пашенною и с сеножатью за 50 золотых», после чего .получил разрешение «осадить
слободку на купленном грунте». Затем прикупил участки «иных тамошних жителей» и частью у самого Покорского, а поселил
своих крепостных на его урочище «Пелёнка». Но назвал селение Писарёвкой, как будто это ранговое имение и должно принадлежать ему, как писарю Стародубского полка. Покорский жаловался, что новый владелец не имел права занимать непроданное урочище, а также переманивать сидевших на его землях крестьян, обманом записав их в ратуше и «ни копейки не заплатив». Но тот привлек влиятельного союзника, сотника Алексея Есимонтовсого, которому продал спорные дворы. В итоге бывшая слобода стала деревней Писарёвкой, состоя ей из трех обществ, в которой в 1723 году за П. Дублянским записаны 8 дворов и 8 хат, Есимонтовскому достались 6 дворов и 3 хаты.


Возможно, теперь и Миклашевские вспомнили о своих законных правах на «белогосские грунты» по документу от 1706 года. Дублянский вынужден был продать свое имение в Писарёвке, но не Есимонтовскому, как предполагал А.М. Лазаревский. В
Румянцевской описи сохранилась выписка со ссылкой на «имения Павла (Ивановича) Миклашевского, доставшиеся от отца, в том числе «грунты белогосские». Отец его умер в 1740 году, а Павел Миклашевский дослужился до высокой и доходной
должности генерального подскарбия (войскового казначея) и фактически возглавил семью, в имениях которой к концу столетия насчитывалось более 4 тысяч крестьян. Его сын Михаил Павлович Миклашевский (1756-1847) стал самым знаменитым из
фамилии: с 1775 г. он служил в русской армии, затем, будучи полковником карабинерного полка, отличился при Очакове и Рымнике, в 1798 году назначен малороссийским губернатором. Уволенный императором Павлом I, вновь поднялся и с 1801 года управлял Новороссийским краем, затем выделенной из него Екатеринославской губернией, в 1814 году введен в Сенат, а по выходе в отставку с 1818 года занимался хозяйством в главном своем селе Понуровке около Стародуба. Но имение в Писарёвке досталось, видимо, его дядьям, двоюродным братьям Павла - Михаилу Андреевичу, дослужившемуся в армии до звания бригадира, и Ивану
Андреевичу, который был войсковым канцеляристом в 1754 году, затем коллежским ассесором, надворным советником, в 1783-1784 годах – первым в истории Малороссии предводителем дворянства Новгород-Северского наместничества.


В Румянцевской описи 1781 г. явно по ошибке записано:
«полковника Ивана Миклашевского в деревне Писарёвке 14 дворов и 15 хат». Иван Миклашевский никогда не имел такого воинского звания. Видимо, вторым совладельцем был его брат Михаил, прошедший должность армейского полковника, поскольку следующим владельцем стал его сын Андрей Михайлович, дослужившийся к 1820 году до звания генерал-провиантмейстера. Вызывают сомнения и сведения о количестве крепостных, которое через столетие, в 1882 году, не возрастает, а оказывается намного меньшим по сравнению с румянцевской описью, которой предшествовала неудачная попытка в 1765-1767 годах провести перепись населения в Малороссии. Казацкая старшина меньше всего была заинтересована в наведении строгого учета, так как при отсутствии порядка процветало «право сильного», открывавшее широкие возможности для злоупотреблений.


В то время были часты споры владельцев из-за «грунтов». М.А.Косич рассказывает о происшедшей в Россухе «последней кровопролитной драке». Когда младший из ее владельцев Матвей Григорьевич Силенко был несовершеннолетним, старшие братья промотали отцовские деревни и последнюю, Россуху, продали полковнику Жоравке, «а самого решили сдать в солдаты и записать в ревизскую книгу крестьянином… М.Г. ушел в село Дахновичи, под Стародубом, к одному из братьев графа П.В. Завадовского, и просил защиты от произвола братьев...
Завадовский тотчас послал вооруженных людей отоевывать Росуху. Между людьми Завадовского и Журавки произошла ровопролитная драка, кончившаяся тем, что посланные Завадовского побили журавкиных людей, а оставшихся в живых повязали, сложили в сани и выпроводили в чистое поле. Вслед за тем Завадовский отдал за Силевича свою родственницу».


И крестьяне, подобно владельцам, нередко решали спорные вопросы, ссылаясь на «старину» и опираясь на кулачное право. Возможно, что сплоченные старожилы-стрельцы, пользовавшиеся казацкими льготами, и их потомки, ставшие в 19
веке «казенными» крестьянами, не только добивались сохранения своих земель, но и присваивали их у соседних крестьянских
обществ.


Ко времени М.А. Миклашевского относится большая драка помещичьих крестьян с обществом государственных крестьян из-за участка «Борок», о которой мы узнаем из полевого журнала генерального мжевания в 1868 году:


Рассказал об этом Матвей Минов Шаура из Будни Волоцкой (так в тексте): «В настоящее время спорным лесом владеет общество казенных крестьян д. Писаревки. Лет 55 тому назад об этом спорном куске леса был спор и драка, в которой участвовал и я, между экономией Миклашевского и обществом казенных крестьян. После этой драки экономия Миклашевского не позволяла казенным крестьянам чинить в спорном лесу рубку не более двух лет; с того времени как этот кусок был снят землемером, Миклашевский поменял: взял себе наш спорный кусок в Кривцовщине, а им дал березовую заросль»


К сожалению, неточности мы встречаем не только в Румянцевской описи, но и в более поздних документах. В статистическом описании уезда в 1820 году приводятся «среднепотолочные» сведения о наличии в Писарёвке 30 дворов. Данные о крестьянских водяных и ветряных мельницах приводятся только обобщающие по уезду, но зато подробно отмечен доходный промысел самих
помещиков, имеющих 32 винокуренных завода, в том числе: «в деревне генерал-провиантмейстера лейтенанта Андрея иклашевского винокуренный завод, 6 работников, производится 800 ведер».Его соседом по имению был тайный советник Арсений Сулима, который в свою очередь устроил винокуренный завод в селе Буда Вовницкая с производством 1000 ведер вина, в селе Белогоща коллежский советник Павел Покорский основал завод с 4 работниками и производством 300 ведер вина. А у графа Гудовича в Ивайтенках и в Александровке на двух заводах – 20 тысяч ведер. Для производства вина не только использовалось зерно из своих имений, но даже закупалось в других уездах.



Сокращение в XIX веке численности крепостных крестьян в Писаревских помещичьих имениях, по всей видимости, в значительной мере объясняется крайней нуждой крестьянского населения. «В те времена чистый хлеб считался роскошью и богатством, а обычно в него подмешивали макуху (выжимку из конопляных зерен) или гречку молотую подсушенной в овине, что годилась только на обмешку скоту, - писала М. Косич. - А недостаток хлеба в прежние годы теперь объясняют тем, что помещики весь чистый хлеб перегоняли на водку. Легче было быть пьяному, чем сытому». Только с середины XIX века получила распространение картошка, которая стала спасением от голода.


Наследник генерал-провиантмейстера, губернский секретарь Михаил Андреевич Миклашевский в 1856 году продал свое имение поручику В.А. Чехметьеву, который заложил его в Черниговском приказе общественного призрения. В 1863-1864 гг. крестьяне в количестве 49 ревизских душ заключили с ним договор о выкупе на 160 десятин земли (3.5 десятины на душу - Авт), в том числе усадебной 7 десятин и прочих угодий 153 десятины, для чего испрашивали правительственной ссуды в размере, определенном в статье Положения о выкупе. Полная выкупная сумма составила 5726 рублей 66 2/3 коп. Из них 4/5 составляющие (4581 руб 33 1/3 коп.) испрашивались в ссуду от Правительства, а 1/5-ю, (1145 рублей 33 1/3 коп. серебром), должны выплатить помещику крестьяне. Облегчило выкуп предложение хозяев: «Мы, владельцы Чехметьевы, желая дать крестьянам возможность сделаться крестьянами-собственниками, следуемый нам с них дополнительный платеж 1145 рублей 33 1/3 коп. дарим им с тем условием, чтобы они по утверждении выкупной сделки выставляли на господские работы в течение трех лет работников и работниц в следующем количестве: в первые два года ежегодно по 300 работников и по 200 работниц. Из числа работников должно быть
150 конных и 150 пеших. В последний же 3-й год должны выставить 150 мужских и 150 женских». Временнообязанные
крестьяне согласились с этим условием, и в марте 1864 года с согласия главного выкупного управления получили из Мглинского уездного суда данную на приобретенные ими земли.


Чехметьев из оставшихся за ним земель сдал в аренду еврею Колмановскому на 6 лет 142 десятины при большой дороге, по
1.64 рубля – всего на 233.3 рубля, где тот основал небольшую колонию Гусаровку. 250 десятин приобрел дворянин Высоцкий.
В 1866 году (когда прекратилась договорная работа крестьян в имении бывшего помещика, пустошь Шутовщину с 200 десятинами он продал крестьянинуу деревни Нивной Михаилу Ашидко. Продав все свои земли, Чехметьев оставил себе 9 десятин, на которых основал собственную усадьбу - хутор Ягодный.


Сменялись и хозяева второй владельческой части. Сын Алексея Есимонтовского Михаил умер бездетным в 1746 году и завещал имения жене, а она - своему брату Павлу Скорупе. Говорили, что он был “человек грозный, от которого трепетали соседи» Скорупа находился во враждебных отношениях с Миклашевскими, которые помешали ему стать стародубским полковником. Он умер в
1779 году отставным “от армии полковником”. В 1781 г. в писарёвском имении его дочери, которая вышла за полковника Сулиму,
записано «за наследниками Павла Скорупы 9 дворов и 9 хат».


Тайного советника А. Сулиму сменил в Писарёвке поручик Михаил Яковлевич Маркович, женившийся на его дочери
а при отмене крепостного права имением владел его сын коллежский советник Иван Михайлович Маркович. В полевых материалах
генерального межевания, сохранились справочные сведения и об этом владении:

«Крестьянам-собственникам деревни Писарёвки, поселенным на землях, бывших поручика Ивана Марковича. Мглинский уездный суд 18 декабря 1863 г в Мглинское полицейское управление... предписал ввести вас во владение имением, приобретенным вами от
бывшего вашего помещика поручика Ивана Марковича, истребовав от вас данную, выданную 18
декабря 1863 г, из коей видно, что выкупной договор, утвержденный Главным высочайшим управлением 10 сентября 1863 г, крестьяне-собственники д. Писарёвки в числе 22 (ревизских) душ приобрели полный поземельный надел по 4 десятины 1200 кв сажен на душу: усадебной 5 десятин 1200 кв сажен и прочих угодий 93 десятины 1200 кв сажен, всего 99 десятин».


Однако в 1882 году в межевых документах появляется исправление:

«В бывшем имении Марковича согласно договору причитается в надел 99 десятин; нарезаны 82 десятины 1046 саж. и усадебной
земли … 6 десятин 1852 сажени - всего 89 дес 498 саж - «а против выкупного договора недорезано этому обществу удобной земли 9 десятин и 1902 сажени… Этому обществу следует дорезать до полного количества надела 9 десятин 1902 сажени.» Неизвестно, чем закончилось дело, так как Маркович к этому времени продал всю оставшуюся за ним землю. А новыми владельцами бывших помещичьих земель стали дворянин М.И. Губчиц (450 дес) и купец К.Я. Лебедуха (91 дес).


Когда крестьяне стали хозяевами земли, они умножили усилия по ее обработке. Те, кто был побогаче, после реформы приобрели отрубные участки у бывших помещиков, а возможно и у обедневших соседей. Государственный крестьянин Тимофей Семченко приобрел 49 десятин, по нескольку десятин добавили к своим владениям семеро его однофамильцев, казак Николай Сердюк приобрел 20 десятин, Дмитрий Антонов Петрик –около полутора десятин.


Процесс расслоения продолжался и среди бывших помещичьих крестьян, количество которых резко выросло за два десятилетия после реформы: если в 1858 году их числилось 72 ревизских души, то в 1882 году стало в 32 дворах - 91 «душа» мужского и 94 женского пола - всего 185 человек. Наделы у них были меньше, чем у казенных крестьян, и вместе с отрубами составили в 8 семьях от 3 до 5 десятин, в 13 хозяйствах – до 10, в 7 семьях до 15 и в 4 хозяйствах до 25 десятин, при этом одна семья уже не имела земли и две не обрабатывали. Всего у них было коров 32 и 13 молодых, лошадей 54 и 15 молодых, овец 110. Без рабочего скота оставались 5 семей, с 1 – 2 головами 22 семьи, с 3 – 4 – четыре семьи и одна имела 6 голов скота. Из 32 дворов 3 человека нанимались поденщиками, 1 записан ремесленником, 35 жителей перебивались кустарным промыслом


Генеральное межевание, которое здесь проводилось в 1866-1878 годах, на столетие позже по сравнению с Центральной Россией, дает возможность представить планировку селения, сложившуюся в конце XIX века. В сырой долине реки Тростни-Белогощи большая дорога была разъезжена, для укрепления ее приходилось на пути укладывать гати. Одна из них, около устья речки
Пеленки, првратилась со временем в плотину, которая образовала широкий пруд, получивший название Гатского. И сама речка
Тростня-Белогоща на планах получила наименование «речка Гатка». Большая дорога, часто менявшая свое направление, ушла далеко вправо, в плотный лесной массив, где уже после реформы был поселен хутор Гусаровка. Деревня была расположена
вдоль русла речки Пеленки; по левому берегу шли две улицы казенных крестьян, по правому –одна улица бывших помещичьих, не доходя до болотистого окружения Гатского пруда. В центральной части деревни находился довольно большой Пеленский пруд на запруженной речке. В усадебной черте за огородами широкой полосой располагались конопляники. «Огород для себя, а конопля для царя», - говорили крестьяне, так как это была главная товарная культура, от продажи которой можно было получить какие-то
деньги для уплаты государственных налогов, и потому каждому дому нужен был выход к речке , чтобы замачивать это ценное
сырье. На продажу шли пенька и коноплянное масло, жмых шел на корм скоту и как добавка к собственной пище, из поскони –
стеблей мужского растения - делали грубую ткань, в том числе и для повседневной одежды. Коноплянники удобрялись через 1 год на более высоких местах и ежегодно на припади, где можно получить лучший урожай. А на огородах сеяли ячмень, даже гречку, но и здесь большее место занимала конопля. На другие культуры не хватало удобрений.

Полевые земли делились на 3 «смены», которые располагались чересполосно. Так, земли «миклашевских» крестьян «За ладбищем», «на Турбице» и «на речке Гатке» были на правой стороне речки Пеленки, урочища «Дубье» и «Красная корма» тянули к
большой дороге, «Жарки» - находились в окружении казенной земли. У соседей в селе Буда смены были «с зарослями, лощинками и моховыми болотцами», на которых «год-два не перепаши - зарастет тирсой, ситником и березками, без копаницы ничего не
подеешь». «Если лето мочливое, то землю волоки куда угодно, як сало с кабана: а в сухое время як кирпичина ломается». В
Писарёвке после реформы заметно улучшилась их обработка: «Все смены чистые, «зубами повытеребили». Лучшая смена - по дороге на Мглин - новая, не старше 20 лет, некоторые растереблены только в последние годы.»


Для поля удобрений недоставало (львиная доля уходила на коноплю). После свежего удобрения полевые культуры чередовали 7 лет в следующем порядке: 1) просо и ячмень, 2) толока и картофель, 3) жито, 4) овес, 5) толока, 6) жито, 7) греча. Три четврти ярового поля засевалось гречей, как неприхотливой культурой. Средний урожай зерновых в Писаревке и Буде составлял только 14 пудов, тогда как во многих местах 20 и более.


Дальнейший быстрый прирост населения в деревне, которая входила в Павловскую волость, мы наблюдаем и в конце XIX века.
В 1892 году в ней состояло 120 дворов, в 1897 году - 131 двор и 922 жителя, в 1901 году – 475 мужчин и 498 женщин.

Большим подспорьем для крестьян были промыслы: издавна развивавшийся у казенных крестьян колесный, который подробно
описан в 1883 году учителем Гр. Пузановым, у остальных крестьян – кустарные промыслы и заготовка дров в помещичьих лесах и доставка их в город. После основания станции Унеча многие уходили работать на железную дорогу. Но в деревне полностью отсутствовала какая-либо социально направленная инфраструктура. Поражает сплошная неграмотность крестьянского населения и долгое время полное отсутствие школ в сельской местности. В 1830-х годах А.М. Маркович отмечал некоторые примеры заботы отдельных помещиков о просвещении и улучшении быта :


«Помещик Мглинского уезда Лешневич Станислав Артемьевич в 1829 г. завещал в пользу общества призрения 300 тысяч рублей и уже внес 185, назначил проценты со 100 тысяч на оплачивание податей за его крепостных, с 200 тысяч – на содержание воспитанников в пансионах, а также на ежегодные 10 тысяч пудов хлеба для взаимообразного пособия нуждающимся. В 1831 прибавил 25 тысяч рублей для уплаты податей за его крестьян.

Капитан артиллерии Александр Денисович Старосельский в 1835 завещал проценты со 100 тысяч рублей на воспитание в
кадетском корпусе детей бедных дворян Мглинского уезда».


Увы, эти факты остались единичными, в Мглинском уезде земские школы появляются только в начале XX века и, кажется, единственное исключение – школа в волостном селе Павловке, учитель которой Григорий Пузанов поместил статьи о промыслах в Писарёвке и Белогоще. В 1909 году на весь уезд имелись только Воробеинская, Гудовская, Водвинская, Ивайтенская, Павловская, Новозадубенская и Старосельская школы.


1917 год ознаменовался здесь событием, которое как бы предсказало приближающуюся в России гражданскую войну. Генерал П.Л. Корнилов, арестованный по приказу Керенского за попытку военного мятежа, после перехода власти в России к большевикам бежал из тюрьмы, находившейся близ Могилева, прихватив с собой для сопровождения верный ему Текинский кавалерийский полк.
Среди белорусских крестьян они не встретили поддержки, а большевикам удалось проследить путь мятежного полка и привлечь для его остановки воинские части старой армии и рабочих-красногвардейцев. На пути мятежников, у окраины деревни Писаревки были размещены три стрелковых роты и отряд пулеметчиков. «На седьмой день похода – рассказывает А.И. Деникин, - 26-го (ноября) полк выступил из села Красновичи и подходил к деревне Писаревке, имея целью пересечь железную дорогу восточнее станции Унечи. Явившийся добровольно крестьянин проводник навел текинцев на большевистскую засаду: поравнявшись с опушкой леса, они были встречены почти в упор ружейным огнем. Полк отскочил, отошел в Красновичи и оттуда свернул на юго-запад, предполагая обойти Унечу с другой стороны. Около 2 часов дня подошли к линии Московско-Брестской железной дороги около станции Песчанки. Неожиданно из-за поворота появился поезд и из приспособленных «площадок» ударил по колонне огнем пулеметов и орудия. Головной эскадрон повернул круто в сторону и ускакал; несколько всадников свалилось; под Корниловым убита лошадь; полк рассыпался».


С трудом собрали полк, но текинцы были в растерянности: «Ах, бояре, что мы можем делать, когда вся Россия – большевик, - говорили они офицерам. Раздавались крики, что надо сдаваться. После уговоров, проплутав всю ночь, они пересекли железную дорогу. На другой день Корнилов направил полк в Погар, а сам попытался уйти с группой офицеров и 32 всадниками, но был несколько раз обстрелян и также отошел в Погар, а затем, переодетый в штатское платье, в сопровождении офицера и двух всадников отправился на станцию Холмичи, где простился с ними и сел в поезд, отправлявшийся на юг.

Летом 1918 года по решению Украинской Директории на территорию Украины вступили германские войска. Отдельные партизанские отряды не могли их удержать. Но станция Унеча с сильной организацией рабочих-железнодорожников теперь подчинялась Российской республике. Немцы не дошли до нее всего несколько километров. Через станцию Унеча прошла
демаркационная линия, перед которой они были вынуждены остановиться. Здесь под руководством Н. Щорса развернулось формирование 1-го украинского революционного Богунского полка, который осенью 1918 года выступил в легендарный поход,
завершившийся освобождением столицы Украины, города Киева.


После 1917 года, отделенная от Украины, эта местность вошла в Гомельскую губернию, в составе которой в 1924 году образовалась Унечская волость. В 1927-1929 годах– Унечская волость вошла во вновь образованную Брянскую губернию, а в 1929-1937 – преобразована в Унечский район Западной области с центром в Смоленске, затем в 1937-1944 годах входила в Орловскую область.


В канун революции, не ранее 1909 года, после открытия собственной церкви, Писаревка стала селом. В период НЭПа оно значительно разрослось. В 1927 году в нем числились Писаревский сельсовет, школа 1-й ступени и 217 хозяйств с русско-украинским населением 527 человек мужского и 503 женского пола. В ее ближайших окрестностях образовались на отрубных землях четыре хутора: Каржовка с 9 хозяйствами и 61 жителями, Новая – Новина с 5 хозяйствами и 24 жителями, Новоникольский с 5 хозяйствами и 36 жителями и большой поселок Ново-Красный с 63 хозяйствами и 164 жителями мужского пола и 135 женского пола.


В большом селе были организованы два колхоза: «Волна революции» и «Имени 1 мая», а через центр села была проложена разделившая их новая дорога из Унечи в Мглин. Начальная школа в 1930 х годах размещалась в бывшем кулацком доме, в котором одна комната использовалась для занятий, а вторая служила жильем для учительской семьи. Директором школы в 1932-1937 годах был приехавший из Белоруссии Петр Матвеевич Леонтьев, высокообразованный, член Союза эсперантистов. Он пользовался уважением крестьян. но переписка с эсперантистами из Франции, Германии и Испании вызвала подозрение у властей. В 1837 году он был арестован по обвинению «в передаче за границу шпионских сведений» и расстрелян через шесть дней после ареста. Жене сообщили, будто он сослан на 10 лет без права переписки, и она с двумя сыновьями (младший из которых, Владимир, родился через два месяца после смерти отца). ожидая мужа, оставалась в Писарёвке до 1946 года, когда переехала в Брянск. Младший сын Владимир оказался ныне знатным земляком, которым по праву могут гордиться жители Писаревки. Окончив с отличием Брянский машиностроительный техникум, он был направлен на Урал, где окончил университет, аспирантуру, работал на кафедре, стал известным журналистом и главным редактором журнала «Урал», избирался сопредседателем президиума Союза журналистов России. Истории своего отца он посвятил большую статью, где рассказывается и о пребывании в Писаревке.


Когда началась Великая Отечественная война, около Писаревки был оборудован полевой аэродром, на котором с 20 августа по 10 октября дислоцировался 215-й штурмовой авиационный полк. Он наносил удары по механизированным колоннам наступавших фашистских полчищ, в районе Симоленска уничтожил аэродром с 50 самолетами противника. После переформирования он первым из штурмовиков в декабре 1941 года был удостоен гвардейского звания, стал называться 6-м гвардейским авиационным полком и особенно отличился в битве за Москву.А затем последовали два жутких года фашистской оккупации. После Курской битвы советские войска продолжили наступление, невзирая на тяжелые потери в этом сражении. Наступавшие танковые бригады имели на ходу по 5-6 латанных-перелатанных танков или броневиков. Фашисты пытались обратить Писарёвку в укрепленный район, но она была сходу взята 22 сентября 1943 года, несмотря на их жестокое сопротивление.



«В 15 часов 22 сентября 117-я танковая бригада, имея в строю исправных 4 танка «Шерман» и пять бронеавтомобилей… совместно с 30-й мотострелковой бригадой в составе 250 активных штыков… с ходу атаковала противника вдоль большака Писаревка-Унеча. После упорного боя они выбили противника из Новоникольского, коммуны «Большевик», Белогорща… уничтожив более сотни солдат и офицеров противника, три противотанковых орудия и тринадцать пулеметов.» 23 сентября они участвовали в освобождении города Унеча, за что оба подразделения получили название «Унечских».Этим событиям посвящен памятник 24 воинам Советской армии, погибшим в бою за Писарёвку.


О событиях в деревне рассказывала позже бывшая учительница Ю.Ф. Чемоданова: «В войну и после нее мы, дети, помогали старшим работать. Лошадей не было, мужчины – на фронте, пахали на коровах, за плугом – женщины. Страшно было видеть эту картину.


Сразу же после разгрома немцев мы пошли в школу, чудом уцелевшую.- рассказывала учащимся отряда «Поиск» в 2005 году бывшая учительница Ю.Ф. Чемоданова. – Отсидев уроки, все ребятишки бежали в поле: кто рожь жать серпом, кто картошку копать (мы, 9-летние дети, обязаны были выкопать три сотки картошки). Совершенно голодные, так как есть было нечего. Но была какая-то героика в нас, мы чувствовали свою сопричастность ко всему, что происходило в стране»


Из земляков в боях против фашистов особенно отличился уроженец поселка Ново-Красное Григорий Данилович Голутва. Он родился 27 декабря 1916 года, окончил 10 классов в унечской школе и в 1938 году был призван в Красную Армию. Принимал участие в боях на озере Халхин-Гол в 1939 году, затем окончил Ленинградское пехотное училище в 1941 году и Курсы усовершенствования, с февраля 1943 года участвовал в боях в действующей армии. 10 июля 1944 года командир батальона старший лейтенант Голутва на территории Литовской ССР ворвался в тыл противника и уничтожил штаб фашистской дивизии, а 17 августа его батальон первым вышел к Государственной границе с Восточной Пруссией и, отражая контратаки противника, подбил 19 фашистских танков. 24 марта 1945 года он удостоен звания Героя Советского Союза. После войны он работал в Москве, в Министерстве торговли СССР.


Но очень многие односельчане не вернулись с полей сражения. Среди них был правнук казака Дмитрия Петрика, (упоминавшегося в 1860-х – 1880-х годах), Никита Яковлевич Петриков, погибший 25 января 1944 года и похороненный в деревне Брутки Кировоградской области. Его сын Василий в тяжелые послевоенные годы начал трудовой путь на должности сельского избача, после окончания совпартшколы, готовившей кадры специалистов, стал агрономом, затем заведующим отделением совхоза, а в 1966 году - директором совхоза «Писаревский», позже председателем Писаревского сельсовета. Это было время хозяйственного и строительного подъема. В Писаревке уже работала восьмилетняя школа, а в 1972 году было построено двухэтажное здание средней школы. Два года спустя в числе ее первых выпускников с золотой медалью окончил школу Александр Петриков, родившийся 20 января 1957 года. В 1974 году он поступил на экономический факультет Московского государственного университета им М.В. Ломоносова, в 1979 году с отличием окончил его по специальности «политэкономия», в 1982 году окончил аспирантуру при университете и получил ученое звание кандидата экономических наук. После года работы заведующим отделом Республиканской научно-исследовательской хмелеводческой станции талантливый научный работник был приглашен на должность ученого секретаря Совета по социальному развитию села Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И. Ленина. Работая под непосредственным руководством Президента ВАСХНИЛ академика А.А. Никонова, он проникся идеями выдающегося ученого, глубоким интересом к истории российской аграрной науки, и на всю жизнь сохранил любовь и верность главному учителю в его жизни. В 1988-1990 гг. А.В. Петриков продолжил работу в должности ученого секретаря Совета по приоритетным проблемам социально-экономического развития аграрно-промышленного. Когда был образован в декабре 1990 года Аграрный институт ВАСХНИЛ, А.В. Петриков стал в нем ведущим научным сотрудником, а с 1993 года – заместителем директора института по научной работе, и в 1995 году защитил при экономическом факультете МГУ докторскую диссертацию на тему:
«Социально-экономическая специфика сельского хозяйства и аграрные преобразования в России». Совмещая служебную деятельность с разнообразной общественной работой, основное внимание он уделял вопросам развития села и сельскохозяйственного производства. Когда в апреле 1989 года под председательством А.А. Никонова было организовано Научное и культурно-просветительское общество «Энциклопедия российских деревень», А.В. Петриков стал сопредседателем Президиума
Общества, а с 1996 года по настоящее время остается Председателем Общества.


В 1996 году А.В. Петриков был избран директором Всероссийского института аграрных проблем и информатики имени А.А. Никонова Российской академии сельскохозяйственных наук. Под его руководством широко развернулась издательская деятельность – за это время институтом и Обществом ЭРД выпущено более ста изданий: труды ежегодных Никоновских чтений, организованных по инициативе А.В. Петрикова, сборники и монографии сотрудников института, материалы научных конференций института и Общества «Энциклопедия российских деревень», многие издания историко-краеведческого направления. И в каждом издании он был не формальным, а ответственным и необычайно трудолюбивым редактором, добиваясь высокого качества выпускаемой научной литературы. В 2003 г. он стал самым молодым по возрасту академиком Российской Академии сельскохозяйственных наук.


Не замыкаясь в чисто научной проблематике, А.В. Петриков стремился, чтобы научные идеи находили отражение в конкретной организационной деятельности, принимал самое активное участие в разработке программ в тесном сотрудничестве с государственными органами. В 2007 году он назначен пресс-секретарем, заместителем министра сельского хозяйства РФ. Он является членом Экономического Совета при Президенте РФ по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике.

А в Писарёвке успешно вступает в жизнь новое поколение патриотов. В 2005 году учащиеся сравнительно небольшой Писаревской школы, расположенной в 10 километрах от районного центра, выступая за Брянскую область, добились заслуженной победы в V Всероссийской акции «Я – гражданин России», финал которой проводился в Воронеже.] 13-летний отличник учебы Дима Зайцев, с дошкольного возраста занимавшийся спортом под руководством тренера Александра Создаева и завоевавший зк тому времени 26 наград на соревнованиях в своей возрастной категории, в ноябре 2010 года стал абсолютным победителем проходившего в Мексике Второго Кубка мира по карате-до-Шотолан, одержав заслуженные победы над юными соперниками из Японии, Канады, Франции и Мексики, Он обеспечил не только личный успех, но и победу команды Российской Федерации в кубковом турнире