Россия / Ярославская область / Переславский район

Славитино

Описание

История села древняя. Известно, что в 1420 году митрополит киевский Фотий пожаловал село Славитино Горицкому монастырю. Монастырским оно оставалось до 1764 года.
На самом высоком месте в центре села стояла церковь. Она упоминается с 1628 года в древних писцовых книгах как вновь сооружённая, так как старая сгорела: «… в селе церковь страстотерпеца Христова Георгия деревянная, сооружена вновь». Значит, существовало задолго до этого упоминания. В 1812 году вместо деревянного заложили каменный храм, который строили девять лет. В 1867 году к церкви пристроили небольшой каменный придел. Священник и псаломщик жили в «общественных» домах, т. е. общество предоставляло и ремонтировало жильё.
Земли при храме было: 1 десятина усадебной, 35 десятин – пахотной.
Приход церковный состоял из одного села с населением 700 человек ( 322 мужских душ и 348 женских душ).
В первой половине ХХ века село насчитывало около 1000 человек 200 домов, оно расположилось на 4 улицах: Подгора (шла под гору); Комынка (край, лежащий на берегу Шахи); Новая деревня (по названию первого колхоза).
В 1893 году при церкви открылась церковно - приходская школа. В этом году в ней обучалось 48 учеников, в основном мальчики. Девочки нужны были дома для работы в домашнем хозяйстве, они же нянчили младших детей. Из рассказов жильцов села Славитино хранящихся в музее д.Горки рассказал дед Егор Горшков он прожил почти 100 лет (умер в 2007 году): « Я учился в славитинской церковно – приходской школе два года, её закрыли в 1917 году. Помню учительницу Екатерину Федоровну, а уроки Закона Божьего вел поп Михаил…».
Анна Егоровна Мишина добавила: «А мне дали книжки старые; училась хорошо. Я обиделась и сказала: «Не пойду больше». Мать говорит: «Не ходи. Прясть будешь» (запись от 1980 года).
Церковь закрывали два раза.
Сразу после революции открыли в ней клуб имени Сырцова, сделали деревянную сцену, вывеску. Старики хлопотали, власть пошла навстречу, через год храм открыли. Вновь закрыли перед войной.
«Село наше до революции было бедное, многие ходили по миру, даже те, кого считали середняками, не имели хлеба до свежего урожая» (Савенкова Анастасия, запись 1979 года).
«Кто жил покрепче? Да те, кто помимо земледелия занимался ремеслом. Старики сидели на земле, а молодёжь подрабатывала». (Егор Горшков, запись 1991 года).
Часто были пожары, староста села Балагуров Егор послал письмо в Переславское земское Собрание с просьбой о том, что в мае месяце 1881 года, очень много жилых и нежилых построек сгорело, а также имущество: одежда, хлеб и прочее, а частью и скотина. При всём своём усердии к труду, жители не могут долгое время обзавестись всем тем, что было до пожара, не говоря уже об уплате следуемых с них повинностей – казённых и земских, которых числится за его доверителями 1,006 р. 68 к., в том числе собственно недоимки 592 руб. 4 коп. Такое бедственное положение заставляет Балагурова обратиться к земству с просьбой об отмене земского сбора. Письмо было опубликовано в одном из сборников с материалами земских собраний в 1883 году № 8.



Село и сельчане в период единоличных хозяйств.



Самой богатой семьей в Славитине были Балагуровы. Имели они кирпичный и валяльный заводы, солодовни, ветряную мельницу, небольшую лавку. Вспоминают их по – разному. Кто хвалит за трудолюбие и смекалку, кто ругает за прижимистость и корыстолюбие.
Беднота от голода шла к ним за помощью. «Хороша была помощь! За взятый пуд изволь отдать им последнюю полосу. Не отдашь в срок – пенки нарастут» - ворчали старики. Кто – то неуплату отрабатывал в «навозницу».
«Жила я в работницах у Ивана Балагурова, - рассказала Варвара Кузнецова, - работала в поле, в огороде, на кирпичном заводе, доила коров… Относились хорошо, и на еду грех жаловаться было…» (запись 1981 года).
Малоземелье всегда угнетало семьи в нашем уезде. Землю давали, на мужские души, а на женские не давали, горе было тому, у кого рождались девки. У тех же Кузнецовых в семье было три сына и пять дочерей, земли было на три души. Хлеба не хватало.
Подрабатывали на валяльном заводе Балагуровых. Он представлял из себя небольшой домик с пристройкой, внутри котел и стеллажи. Работало 12 мужиков – валялов и три женщины, которые щипали шерсть.
Филиппова Клавдия Тимофеевна – моя прабабушка, рассказывала о валяльном процессе, ведь её муж был один из двенадцати валялов. Обрисовала образно и подробно устройство балагуровских двух солодовен. Солод получался такой качественный, что «царь вроде медаль жаловал Балагуровым». Крестьяне меняли ячмень и рожь на солод и варили артелью пиво, а пиво именовали мирским. Солод брали ржаной и ячменный пополам, набирали от 25 до 100 весов (мера для солода), из одного веса выходил ушат в четыре ведра хорошего пива.
Была в Славитине и маслобойка, принадлежавшая Фёдору Кирилловичу Федорову. Жил в Занетеце. Масло делали из льносемени. Его сушили, прожаривали, раскладывали по мешочкам и толкли с помощью вертикально движущихся прессов. Прессы приводила в движение ходившая по кругу лошадь.
Тяжёлым трудом занималась семья Фёдора Роскина. На усадьбе стояла маленькая избушка с чаном. Фёдор выделывал и красил кожи. Из кож шили на дому полушубки. Наёмной силы не держали и богатыми не были. Это было до войны задолго, в 30 году.
Золотые руки были у Ксенофонтовых. Дед Алексей Павлович с сыновьями Михаилом и Иваном имели драночный станок. Они ходили по деревне, крыли дранкой крыши. А старый дед Павел из бересты делал замечательные туфли (не лапти!) и продавал их. Многие модницы по окрестным деревням форсили в них.
Зимой Крестьяне подрабатывали тем, что возили на станцию Рязанцево дрова – саженник.
Летом «били» кирпич. В округе Славитина много было мест с отличной глиной. Старожилы вспоминали, что году в 1925 – ом из Москвы приезжали люди, которые ночевали у Лезовых, и смотрели одно место в лесу Криницы с особенной глиной, годной для изготовления фарфоровой посуды. Кирпич был недорогим, его покупали у Якова и Ивана Калининых, Менькова Ивана, у Балагуровых. и строили дома. Особой гордостью Славитина были кирпичные дома: у Падухиных, Калининых, Гоголевых, Кузнецовых. Была кирпичная кузница, где ремонтировали плуги, изготовляли из дерева и железа самолёты, которые называли «опашками».
Уважением селян пользовался Иван Максимович Мишин, плотник. Он с сыном Сергеем ездил по округе, ремонтировал мельницы. Егор Меньков сапожничал, шил на заказ башмачки и сандалии, высокие хромовые сапоги и модные «венгерки». Тем же самым ремеслом занимался Федор Егоров. Позже они организовали артель по пошиву обуви.

Быт крестьян села Славитина


Во всех всегда случаях рождение новой избы было огромным событием в жизни крестьянской семьи. На строительство изб, как правило, шла сосна. Многие деревенские дома, действительно, вызывают восхищение. Конечно, не все избы были такими. Встречались и жалкие избушки – покосившиеся, своими оконцами уткнувшиеся в землю. Это означало, что в доме правит великая нужда.
Изба зажиточных крестьян и у богатых людей была из кирпича. А также были на селе рубленные избы. Крышу покрывали дранкой, соломой.
Внутри дома стояли вдоль стен лавки, в центре избы стол, к потолку привязывали зыбку. Спали на печке, лежанках, соломе, застланной тряпками. В большой печке готовили и пекли хлеб, булки, пироги, лепёшки, тоболки и скотине грели воду. Суп, щи, кашу, картошку варили в чугунах поменьше, а в двухведёрных грели воду. Их ставили в печь ухватами, какой чугун - такой и ухват. Ели из одного блюда, начинал есть отец, а потом все остальные. «Поедим супа или щей, мама наливала в блюдо молока, крошили туда хлеб и ложками хлебали - называли это «тюрей». Чай пили из самовара не часто, не с чем было.
Левый угол в избе был отведен для икон.
Сначала в избах были лучины, которые вставлялись в светец, позже появились лампы керосиновые, а электричество в 50 – е годы.
Долгими зимними вечерами собирались в большой домна посиделки, но не сидели сложа руки: пряли шерсть, лён, вязали и пели при этом песни.



Как отмечали церковные и народные праздники на селе.




Жизнь крестьян состояла не из одних трудов праведных. Деревня умела и отдыхать. Да так, что современные городские жители могут только позавидовать.
Отмечали праздник «Красная горка»: приносили берёзку, украшали её лоскутками, ставили в избе, и ребятишки водили хороводы, плясали и веселились. «Мама пекла куличики - это круглая булочка, а в ней дырка, и в дырку вставляли яйцо, всё это заворачивали в чистый платочек – тряпочку, завязывали узелком, ходили, хвастались у кого лучше. К вечеру напляшемся и пойдем эту берёзку топить в речке. И только потом съедали драгоценный куличик».
«Праздновали престольные праздники: «Егорий» - 6 мая и «Серьгов день» - 8 октября. Приезжали родные из других деревень с ночёвкой и всем хватало угощенья: булок, плюшек, пирогов, жареной рыбы, щей, каши и густого клюквенного киселя. Была на столе и хмельная брага, мужчины прикладывались к самогону, но пьяных на селе никогда не было, знали меру».
На праздники надевали лучшие наряды. Гуляли по улице с гармошкой, балалайкой, плясали, пели песни – было весело и радостно.
Перед Великом постом праздновали Масленицу. Это самые радостные семь зимних дней. Масленица, прежде всего, катание на санях. Украшали лошадей – обвешивали цветными ленточками, бубенчиками. С песнями и шутками, состязались в скорости. Катались и с ледяных гор – на салазках, рогожках (лукошках, решетах, облитых снизу водой и подмороженных). Тут были и малые ребятишки, и парни с девушками, и даже молодые супруги. А также были забавы: игры в снежки, пляски, песни, кулачные бои, сжигание чучела.


Колхозная жизнь села Славитина.




Старинное село в 175 изб вольно раскинулось по берегу реки Шахи, а славилось оно бедностью и нищими, бродившими от деревни к деревне с котомками на спинах.
Революция всколыхнула жизнь села. Дети пошли в школу, молодёжь – в ликбезы и избы – читальни. В село прислали грамотного избача Варигина. Мужикам он сразу понравился: был прост, общителен, много знал. Он принёс в деревню идею о создании комсомольской ячейки.
До нашего времени дошли дневниковые записки, сделанные ещё в 1930 – 1931 годах одним из комсомольцев, сыном председателя Михаилом Морозовым. Вот как он описал это событие:
«Ячейка организовалась! –
пронеслось по селу.
- Комсомольцы какие – то
появились с антихристовой
печатью, - судачили старухи у колодцев.
- А я слыхала, что пионеры какие – то появились, бают, избач записывает. И этим самым пионерам в церковь не ходить и богу не молиться, не веровать значит.. Господи, Боже мой!...»
Ячейка образовалась из шести человек, зато созданный в это же время отряд пионеров насчитывал около тридцати детей. В волости им выдали барабан. По праздникам пионеры выстраивались в ряды по четыре человека и пели новые песни. Старики, старухи, высунув головы в маленькие окна, глядели на них, открыв рот.
Кто – то радовался, кто – то скрипел зубами от злости.
Иногда слышались выкрики: «Антихристы!».
По вечерам комсомольцы стали ставить спектакли, пионеры выступали с пирамидами.
Вскоре в селе появились партячейка, возглавил её Кузнецов Лука Ефимович, 1885 года рождения. До сих пор старожилы села, его дочь вспоминают «красные» похороны Луки Ефимовича с митингом, пением школьниками песни «Орлёнок» и множеством цветов.
Особой активностью отличался коммунист Фёдоров Михаил Игнатьевич. Во время учёбы в Успенском зоотехникуме он читал для односельчан лекции, организовывал художественную самодеятельность.
В это же время на территории села создаётся одно из первых коллективных хозяйств. Избач Варигин, человек грамотный и инициативный, начал беседовать с мужиками, он и явился инициатором ТОЗа в марте 1927 года.
Председателем выбрали Морозова Ивана Васильевича, его на селе уважали, к нему прислушивались. Он был на службе, много повидал, притом на фронте стал большевиком, воевал в рядах Красной Армии.
Кулаки мешали, земли были вразброд, потому и решили первые колхозники (9-10 семей) выехать из села в лесное местечко Криницы, что около деревни Ильинка. Уездная власть выделила лес для строительства, прислала двух землемеров, намерявших земельные площади. Позже в руки колхозников была отдана сельская водяная мельница. Работали горячо: плотники строили, сараи, скотный двор, остальные пахали. Пашню обрабатывать было трудно – 14 лошадей должны были вспахать поле на 116 едоков.
Народ пошёл в колхоз, перевезли свои избы Морозов, Рожков, Гальянов, Сужин, Челышев, Сергеев, Ширкин и др.
Ярким событием в жизни села стало прибытие трактора «Фордзон». Смекалистый парень - тракторист ехал напоказ - вдоль села в поле; народ валил за ним, старухи крестились.
Потихоньку справлялись с трудностями. Хозяйствовали неплохо. Скотный двор был на 60 коров, склады покрыли даже железом, ведь в них хранилось самое дорогое - семь тысяч пудов овса и сельхоз – машины (две жнейки, косилка, трактор и конные грабли).
Сеяли рожь и пшеницу. Лён требовал больших трудов. Особый почёт был бригадиру полеводческой бригады Гальянову Василию Алексеевичу у него был настоящий талант на выращивание овощей. Был разбит сад, сделаны парники, где выращивали капустную рассаду и помидоры, что было новшеством в деревне.
Овощей хватало всем.
Колхозники переживали за покос сена. Эта забота – запастись сеном – была у крестьян одной из самых главных. Самое главное обеспечить колхозных коров, лошадей сеном, а потом уже свою скотину.
Едва закончив с покосом, начинали убирать хлеб.
Главной зерновой культурой в России была рожь. За рожью шли овёс, пшеница, ячмень, гречиха, просо.
Тут уж было не до сна: вставали в два часа ночи. Работали все мужики, бабы, старики, дети. На жатву выходили даже беременные женщины. И, случалось, дети рождались прямо в поле.
Рожь жали серпами или косили специальными косами – «крюками». На древко такой косы было приделано полотно и грабли, чтобы полотно скашивало рожь, а грабли, не перепутывая, укладывали рядки для вязания в снопы. Сжатую рожь увязывали в снопы, которые определённым образом укладывали в копны. В них они досушивались, если позволяла погода. Высушенную рожь молотили на гумне цепами. Гумно – это чистая, гладкая площадка, а цеп – приспособление из двух соединённых между собой палок разной длины. Им и молотили, а проще говоря, колотили по расстеленной ржи до тех пор, пока из колосьев не выпадут все зёрна.
Теперь мешки с зерном будут увезёны на мельницу, а вернутся они уже с мукой, из которой и будет выпечен каравай хлеба – цель всех трудов земледельцев.
И вот все работы в поле завершены.
Как сказал поэт Ф.Тютчев:
Где добрый серп гулял и падал колос,
Теперь уж пусто все – простор везде,
Лишь паутины тонкий волос
Блестит на праздной борозде.
Таким же пустым и просторным осеннее поле запомнилось моей бабушке Демидовой В.Ф. Только в глазах – не «паутины тонкий волос», а как раз упавший колос, вернее, колоски, которые, ребятишки, собирали во время войны. Бегали по полю с маленькими мешочками, а потом высыпали в большой мешок.
Садоводство пришло в село в 30- е годы, в колхозе «Новая деревня» занимался этим Гальянов Василий – бригадир по полеводству. Засадили яблоневый сад, выстроили теплицы для помидоров, в полях сажали капусту, свёклу.
До войны работала в колхозе полеводческая столовая, кормили колхозников – полеводов, животноводов.

Существовала «детская площадка», то есть детский сад, открытый до войны.

Использована работа участника конкурса творческих работ «Моя малая Родина» Разумовской Натальи Олеговны.