Россия / Сахалинская область / Курильский район

Курильский городской округ

Описание

Кури́льский район — административно-территориальная единица (район), в границах которой вместо упразднённого одноимённого муниципального района образовано муниципальное образование Кури́льский городской округ в Сахалинской области России.

Административный центр — город Курильск.

Население 5934 чел.

Курильский район относится к районам Крайнего Севера.

Расположен в центральной части Курильских островов и включает в себя острова: Итуруп, Уруп, Броутона, Чёрные Братья (Чирпой, Брат-Чирпоев), Симушир, а также все мелкие острова и скалы, расположенные в пределах 12-мильной морской зоны вокруг перечисленных островов.

Курильский район (городской округ) имеет морские границы:

• На севере с Северо-Курильским районом (городским округом), отделён проливом Дианы

• На юге с Южно-Курильским районом (городским округом), отделён проливом Екатерины

В состав городского округа входят 7 населённых пунктов:

№ Населённый пункт Тип населённого пункта

1 Буревестник село

2 Горное село

3 Горячие Ключи село

4 Китовое село

5 Курильск город, административный центр

6 Рейдово село

7 Рыбаки село

История

Россия во второй половине XVII — XVIII вв. смогла присоединить к себе и удержать огромные территории на Крайнем Северо-Востоке Азии, а также многие острова в северной части Тихого океана.

Одним из наиболее важных событий в деле освоения этих земель был камчатский поход под руководством Владимира Владимировича Атласова.

В ходе экспедиции от камчатских «иноземцев» были получены сведения об островах, лежащих к югу от Камчатки, а в 1697 году с юго-западного побережья Камчатки русские люди впервые могли увидеть их сами. Вот, что рассказал об этом в феврале 1701 году сам руководитель похода:

«А против первой Курильской реки на море видел как бы острова есть, и иноземцы сказывают, что там острова есть, а на тех островах городы каменные и живут люди, а какие — про то иноземцы сказать не умеют. А с тех де островов к курильским иноземцам приходит ценинская посуда и платье да полосатых и пестрых, китаек и лензовые азямы. И сказывали те курильские иноземцы, что де тою посуду и одежду дают им даром, а ни на что не покупают. А на чем с тех островов к курилам приходят, того иноземцы сказать не умеют».

К концу XVIII века было осуществлено формальное присоединение к России Курильских островов по законодательству Российской империи: с курильских айнов, принятых в российское подданство, стали взимать государственные подати – ясак, на островах были установлены знаки их принадлежности России.

Закрепление суверенитета Российской империи над Курильскими островами последовало в указах Екатерины II Коллегии иностранных дел и Адмиралтейств-коллегии 22 декабря 1786 г. о сохранении права России на земли, открытые российскими мореплавателями в Тихом океане, в основу которого был положен доклад Екатерине II А.Р. Воронцова и А.А. Безбородко, советовавших отправить на Тихий океан для защиты интересов России военную эскадру. Согласно этому докладу, который поддержала императрица, Курильские острова по праву первооткрытия объявлялись «неоспоримо» принадлежащими России – «гряда Курильских островов, касающаяся Японии». Однако, права России на Курильские острова не были закреплены ни в двухстороннем русско-японском, ни в ином международном соглашении, российские власти не осуществляли над южной частью Курил и регулярного административного контроля.

Впервые Курильские острова появляются на карте административно-территориального деления Российской империи в 30-е гг. XVIII в.

В 1796 г. Русская Америка (включавшая Северо-восточную Америку, Алеутские и Курильские острова) была выделена как самостоятельная территориальная единица в административном управлении Иркутской губернии.

Купцы предложили осваивать Алеутские и Курильские острова и развивать торговлю с Японией и Америкой. В сентябре 1797 г. коммерц-коллегия представила Павлу I доклад о пользе от соединения воедино торгово-промысловых компаний, действующих в Америке. Указом Павла 1 от 8 июля 1799 г. созданная в августе 1798 г. из компаний Н.П. Мыльникова и Н.А. Шелиховой - И.Л. Голикова Соединённая американская компания, была переименована в Российскую Американскую компанию (РАК), «под высочайшим Его императорского величества покровительством», получившую право вести промышленно-торговую деятельность «на матёрой земле Северо-Восточной Америки, на островах Алеутских и Курильских и во всей части Северо-восточного моря, по праву открытия России принадлежащих».

РАК получила привилегии: «По открытию из давних времён российскими мореплавателями берега Северо-восточной части Америки, начиная от 55 гр. северной широты и гряде островов, простирающихся от Камчатки на Севере к Америке, а на Юге к Японии, и по праву обладания оных Россиею, пользоваться компании всеми промыслами и заведениями, находящимися ныне на Северо-Восточном берегу Америки от вышеозначенных 55 гр. до Берингового пролива и за оный, також на островах Алеутских, Курильских и других по Северо-Восточному Океану лежащих… Делать ей новыя открытия не токмо выше 55 гр. Северной широты, но и за оный далее к Югу и занимать открываемый ею земли в Российское владение на прежде предписанных правилах, если оныя никакими другими народами не были заняты и не вступили в их зависимость...» На данной территории компании разрешалось пользоваться «всем тем, что доныне в сих местах, как на поверхности, так и в недрах земли было ею отыскано и впредь отыщется», «заводить населения и укрепления», «производить ей мореплавание ко всем окрестным народам и иметь торговлю со всеми около лежащими державами». Эти права предоставлялись компании как исключительные, монопольные.

В 1794 г. Иркутский губернатор И.А. Пиль санкционировал заселение острова Уруп. Г.И. Шелихов, задумав «завести Русь» на Курилах, заселять остров решил ссыльными, на что в 1793 г. было получено высочайшее разрешение. Экспедиция отправилась на Уруп летом 1795 г. (по другим данным - 1794 г.) на судне «Св. Алексей», имея в составе поселенцев четыре крестьянские семьи (ссыльных). В.О. Шубин приводит список поселенцев – их было 31 промышленных, 4 посельщика, 2 алеута и 3 женщины. Переселенцы во главе с опытным передовщиком иркутским мещанином В.К. Звездочётовым высадились в бухте Ванинау на восточном побережье Урупа и образовали там поселение. Тогда же «18-й Курильский остров» - Уруп был наименован Александром или островом Александра I.

Колония создавалась, как промысловая, в первую очередь, рассчитанная на промысел калана. Кроме того, через неё РАК надеялась наладить торговые отношения с Японией. Для снабжения колонистов были выделены запасы зерна и скот. По прибытии на место им предписывалось вначале заняться строительством и сельскохозяйственными работами, а затем начать промысел пушных зверей.

В 1796 г. Звездочётов установил торговые связи с населением островов Итуруп, Кунашир и Хоккайдо, через айнов Звездочётову удалось наладить торговые контакты и с японцами, благодаря чему он получал продовольствие для колонии. Успешным был и промысел калана.

В то же время по мнению генерала П. Тихменева, неудачный выбор не способствовал налаживанию отношений с айнским населением и установлению торговли с Японией. Он писал: «Непозволительное своеволие Звездочётова и варварское обращение его с подчинёнными почти с самого водворения русских на острове были причиною тысячи беспорядков». После того, как Звездочётов засёк до смерти старосту отряда Ивана Свешникова, возмущённые промышленники отстранили его от руководства и выбрали передовщиком Г. Кошечкина. Колонисты попытались избавиться от Звездочётова, «отвезли на 17-й остров, с тем, чтобы вместе с их донесением о поступках начальника заселения туземцы доставили его в Камчатку». Однако, Звездочетов склонил курильцев с помощью подарков на свою сторону, захватил опять власть в свои руки, а зачинщиков восстания выслал на Камчатку.

Значительную трудность для развития колоний, тем более – на островах, составляли проблемы снабжения, сопровождавшие всю историю РАК. П. Тихменев пишет о «беспрерывных неудачах при доставлении в колонии необходимых для них товаров и запасов морем из Охотска и чрезвычайных затруднениях, сопряжённых с транспортированием их до этого порта через Сибирь», которые «приводили нередко компанию в совершенное недоумение относительно своевременного снабжения столь отдалённого края». Частично эта проблема в будущем решалась за счёт организации кругосветных экспедиций.

Ситуация усугублялась тем, что Япония перешла к активным действиям в решении «урупской проблемы». В 1801 г. Уруп посетили японские чиновники Тояма Гэндзюро и Мияма Ухэнда. Не считаясь с присутствием русских, они водрузили на Урупе столб с надписью «Остров, подчинённый Великой Японии, пока существует небо и земля». Вскоре японцы вмешались в отношения между айнами и колонией Звездочётова: они препятствовали торговым связям хоккайдских, итурупских и кунаширских айнов с факторией на Урупе. Мичман Г.И. Давыдов, которому в 1806 г. поручено было узнать о судьбе поселенцев на Урупе, сообщал: «…японский чиновник приезжал нарочно на этот остров, чтобы сказать курильцам, чтобы они выживали русских с Урупа, принадлежащего Японской империи, или иначе они их за то накажут…».

В русском поселении начался голод. Помощи поселенцам от РАК получить не удалось, в последующие годы компания, не имевшая связи с Урупом, не знала о судьбе поселенцев. П. Тихменев, вероятно, не знал, что переселение айнов с Урупа и отсутствие в последние годы существования колонии торговли с Японией отнюдь не были делом рук исключительно Звездочётова. Ни словом не упоминая о деятельности в этом направлении японцев, он писал: «Неудачный выбор начальника заселения немало способствовал также к тому, что компания не могла извлечь из этого заселения той пользы, на какую можно было рассчитывать по близкому соседству Урупа с островами, принадлежащими Японии. Неумение Звездочётова обращаться с туземцами заставило их прекратить всякое сношение с русскими, в последствии выселиться на о. Итуруп, тогда как постоянное сообщение жителей обоих островов, и особенности жителей Итурупа с японцами могло бы в достаточной мере удовлетворить нуждам заселения».

Начальник поселения Звездочётов умер на Урупе в апреле 1805 г.. Оставшиеся в живых 7 колонистов весной того же года «зарыв имеющиеся при заселении орудия и снаряды в землю» покинули Уруп, прожили два года на Северных Курильских островах и летом 1807 г. добрались до Петропавловска, доставив туда пушной промысел «в значительном количестве». На этом история русского поселения на Урупе прервалась.

Совсем немного информации источники сохранили о поселениях айнов на Курильских островах. Известно, например, что в начале XIX века существовало поселение «курильцев», российских подданных на Парамушире. Парамуширские айны платили ясак ежегодно русским, приезжавшим с Камчатки, им же продавали шкуры морского зверя. На острове проживало не более 40 человек, но это было не всё население, так как «остальные разъехались за промыслом зверей».

Со стороны Японии с середины 80-х гг. XVIII века наблюдалось встречное движение на Курилы, что в значительной степени было простимулировано активизацией исследований и освоения островов Россией. Япония начинает освоение южных Курильских островов. и начинается соперничество с Россией за обладание Курильской грядой.

Центральное правительство Японии в специальных грамотах предоставляло княжеству Мацумаэ право на монопольную торговлю с айнами, не затрагивая в них вопроса о подданстве и праве на территорию за пределами южной части Хоккайдо. В конце XVIII в., передав право на торговлю в айнских поселениях, в том числе на о. Кунашир, своим подрядчикам (басё), княжество стало рассматривать эти районы, как свою территорию.

К 1798 г. большинство японских сановников пришло к согласию, что князь Мацумаэ не обладает ни способностями, ни желанием управлять своим огромным владением перед лицом давления извне. Летом 1798 г. сёгунат отправил в Эдзо большую экспедицию (180 чел.) с целью изучения географии, природных ресурсов и населения этого района. Основная часть экспедиции направилась на Хоккайдо и Южный Сахалин, другая группа – на Курильские острова. В составе второй группы были опытный исследователь Могами Токунаи и известный специалист по картографии, проектам колонизации – Кондо Дзюдзо. Когда группа высадилась на Кунашире, внутри её возникли разногласия: стоит ли рисковать переправой через неспокойный 25-километровый пролив между Кунаширом и Итурупом. Сознавая важность момента, Кондо пренебрёг советами своих спутников, обвешался оружием и переправился через пролив один. На Итурупе он с театральной аффектацией низверг русские могильные кресты и указательные столбы как знаки территориальной принадлежности России и установил доску с надписью «Территория великой Японии». В 1801 г. то же самое было сделано на о. Уруп, где в это время находилась колония под руководством В. Звездочётова.

Результаты экспедиции 1798 г. убедили сёгунат взять половину Эдзо, Кунашир и Итуруп под временное центральное управление, что и было сделано в 1799 г. Управление этим районом осуществляли пять комиссаров (заменённые в 1802 г. двумя магистратами). Однако, пребывание японских чиновников на южных Курильских островах носило временный характер. Чиновники приезжали сюда лишь в мае-сентябре, покидая острова на зиму. Управляющим этими территориями был назначен Кондо Дзюдзо, помощником его был назначен Койбэ Ямада.

Через 8 лет сегунат расширил сферу подведомственной центральной власти территории, включив туда весь Эдзо и Сахалин. Поскольку Южные Курилы рассматривались как самый напряжённый участок границы, они пользовались особо пристальным вниманием японских властей. С 1799 по 1807 г. на Курилах Япония преследовала две основные цели: 1) превратить остров Итуруп в неприступный бастион против русского вторжения и 2) ликвидировать русское поселение на острове Уруп.

С 1799 г. началось быстрое освоение острова Итуруп, в котором принимали участие 350 чиновников, инженеров, врачей, воинов под руководством Кондо Дзюдзо. В 1800 г. войска княжеств Намбу и Цугару заняли о. Итуруп, освоение его рыболовных участков начал подрядчик Кахэй Такадая. На острове Кондо было организовано 17 рыбалок (тони). Он же организовал регулярное морское сообщение с Хакодате. С налаживанием морских коммуникаций сюда устремились суда с продовольствием не только для нужд японцев, но и для привлечения симпатий 700 итурупских айнов.

Стефан писал, что «в 1799 г. южнокурильские айны кормились чем придётся. Одетые в изодранные шкуры и птичьи перья, они жили в такой грязи, что у японцев это вызывало ужас и отвращение. Даже примитивные орудия труда, которыми пользовались их собратья на Хоккайдо, здесь отсутствовали. Хотя у берегов Итурупа было много рыбы, коварные течения ограничивали их доступность. Голод время от времени посещал остров и заставлял обитателей питаться травой». Кондо разделил остров на 7 волостей и 25 поселений и в каждое из них назначил айнского вождя («тойона»), ответственного за порядок. Следуя инструкциям из Эдо, Кондо помогал айнскому населению и советами и субсидиями и покровительством Субсидии выражались в различной форме. Одежа, рис, металлическая утварь были предоставлены каждой семье. Чиновники создали рабочие бригады по строительству жилья, маслобоен и пристаней. Айнское население обучалось новой технике рыболовства, применению больших сетей, которые быстро вытеснили традиционный гарпун. Был взят курс на ассимиляцию айнов. Были сделаны попытки отторгнуть их от христианства, сторонниками которого они стали под влиянием русских. Кондо и его помощники требовали от айнов, чтобы они остригли волосы на японский манер, брали японские имена, носили японскую одежду и учили японский язык. Затем айнские вожди стали именоваться «нануси» - титулом, используемым внутри японского государства. Поощрялись даже браки между японцами и айнами, японские служащие свободно выбирали айнских женщин в жёны или сожительницы».

Кондо построил дорогу от Найбо к Сяна, административному центру острова. Воины из княжеств Цугару и Намбу построили в Сяна небольшую крепость (форт) и контролировали побережье, охраняли важнейшие пункты острова. Всего на острове Итуруп построено было в первые годы XIX века: контора – 1, сторожевые будки – 9, деревянные склады – 21. Работало на острове: переводчиков – 2, сторожей – 20, рабочих – 30, капитан – 1 (очевидно, имеется в виду Такадая, назначенный капитаном казённого судна), помощников капитана – 9. На острове насчитывалось: 190 жилищ айнов, численность айнов увеличилась с 700 до 1118. Айнское население Итурупа выросло, в частности, за счёт переселенцев с Урупа и Хоккайдо. Программа японизации, вызывавшая недовольство айнов, в значительной степени компенсировалась экономическими выгодами японского присутствия здесь.

По данным, представленным в 1803 г. сёгунату, в течение предшествующих пяти лет побывало на острове 37 судов. Только в 1803 г. было произведено в целом 3 240 тонн рыбопродукции на острове (тук, рыбий жир, солёная рыба и др.). Из этого количества было вывезено в саму Японию 1 350 тонн, остальное использовалось обитателями острова. Употребление ими тука свидетельствует о развитии рисоводства на острове.

На острове Кунашир до начала XIX века было 7 тоней, к 1803 г. появилось 8 новых мест для рыбалки. Жилища рыбаков, наблюдавшиеся ранее только на юго-восточном берегу, были построены по всему побережью. Прибывающие на заработок сезонные рабочие стали оставаться зимовать на острове, коренные жители, получившие работу на промыслах, перестали выезжать на другие острова. Население острова с 1799 по 1803 г. увеличилось с 320 до 534 человек. Продукция острова выросла с 480 до 1 440 тонн в год.

В эти же годы, в связи с тем, что Шикотан был важной стоянкой на пути к Итурупу, с 1802 г. начинается освоение Шикотана. На остров была послана охрана, сделан сторожевой пост, началась добыча рыбы.

Как справедливо отмечал Д. Стефан, «хотя освоение Итурупа и усилило северные границы Японии, русское поселение на близлежащем Урупе раздражало японские власти и в Шана и в Хакодатэ, и в Эдо». «В начале 1801 г., однако, высшие сановники сёгуната приказали пяти комиссарам Эдзо выработать план изгнания русских с Урупа. Вносились предложения самого широкого спектра мер – от применения военной силы до дружеской договорённости. В итоге была принята тактическая уловка, придуманная комиссаром Хабуто Масаясу. План Хабуто предлагал использовать «ахиллесову пяту» русской колонии на Урупе – её экономическую зависимость от торговли с итурупскими айнами. Хабуто предрекал неминуемый уход русских с острова после применения экономической блокады. За осуществление своего плана Хабуто взялся летом 1801 г., отправив посланца в русское поселение на Урупе с предложением освободить японскую территорию. Посланец установил на Урупе доску с надписью, что остров является территорией японского государства. В 1803 г. сегунат, убедившись в том, что русские остаются на Урупе, запретил жителям Хоккайдо совершать поездки на Уруп для заработков и торговать с русскими. К тому же, урупские айны переселялись на Итуруп, оставляя русских без торговых партнёров. В последующие годы центральные власти организовывали ежегодные инспекции на Уруп для выяснения эффективности принятых мер. В мае 1806 г. японские посланцы обнаружили остров Уруп необитаемым, если не считать нескольких айнов. Менее чем через год после отхода русских с Урупа сёгунат распространил своё управление по всему Хоккайдо, Сахалину и Курилам, включая Уруп. Однако, сегунат не смог приступить к эксплуатации Урупа, ограничившись Курильскими островами в пределах Итурупа.

10 июля 1803 г. Александр I издал рескрипт о назначении Н.П. Резанова72 уполномоченным РАК в колониях, начальником первой кругосветной экспедиции и главой миссии в Японии73. Для посольства Н.П. Резанова 1804-1805 гг. вопрос о торговле был приоритетным. В инструкции министра коммерции Н.П. Румянцева Н.П. Резанову, подписанной императором «для руководства дипломатической миссией в Японии» от 10 июля 1803 г., находилось место Курилам в решении торгового вопроса между Россией и Японией. В документе сообщалось: «…Если бы по каким-либо непредвиденным случаям не согласились они на совершенную свободу в торговле, то не менее вам домогаться нужно, если более одного корабля в Нагасакскую гавань присылать они не позволят, чтобы открыта была мена на остров Матмане, который частию принадлежит одному владетелю, а частию мохнатым курильцам, буде же и того не удастся, то тут остаётся средство производить торг на острове Уруп, что ныне назван Александром, компаниею заселённом. Таким образом, чтобы через мохнатых курильцов могли мы доставать японские товары и через них же им продавать или променивать наши…»75.

Больше года заняло плавание шлюпа «Надежда», в конце сентября 1804 г. она прибыла в Нагасакский залив. Только в марте 1805 г. состоялась встреча Н.П. Резанова с уполномоченным сёгунского правительства Тояма Кинсиро, который объявил Резанову, что «правитель Японии не может его принять, не желает устанавливать торговых отношений с Россией и вообще крайне удивлён посланием русского императора, ибо переписка с иностранцами запрещена японским законом, и русскому посольству следует немедленно покинуть Японию». Переговоры окончились безрезультатно. 5 апреля 1805 г. русское посольство покинуло Нагасаки.

Отказ японского правительства устанавливать торговлю с Россией был болезненно воспринят Н.П. Резановым, представлявшим одновременно и государство и купеческую компанию. Именно поэтому на свет появился «Меморандум Н.П. Резанова японскому правительству в связи с отказом в установлении торговых отношений», в котором, в частности, он потребовал: «…Чтобы Японская империя далее северной оконечности острова Матмая отнюдь владений своих не простирала, поелику все земли и воды к северу принадлежат моему государю». Резанов потребовал установления торговли на Матмае, в противном же случае он обещал принять «те меры, которые в народе будут губительны и невозвратные произведут потери».

По информации П. Тихменева, «на возвратном пути из Японии, Резанов приказал Крузенштерну подойти к острову Урупу, для осведомления о состоянии находившегося на нём с 1795 г. компанейского заселения …неизвестность о котором в течение такого продолжительного времени весьма озабочивало правление компании. Крузенштерн отозвался невозможностью выполнить такое приказание по недостаточной глубине вблизи острова, для приближения к нему командуемаго им судна… Подобный отзыв командира имел какое-либо положительное основание, и может быть даже был следствием недостаточности гидрографических сведений тогдашнего времени об островах Курильской гряды, но тем не менее, он не мог не огорчить Резанова…».

Экспедиция И.Ф. Крузенштерна имела также задание составить описание Сахалина и Курильских островов, продолжая начатые Г.А. Сарычевым изыскания, во время которых в 1789 и 1792 годах было уточнено (после исследований Ж. Лаперуза) географическое положение Курильских островов. При содействии астронома И.-К. Горнера была сделана опись Курильской гряды от мыса Лопатка до о. Расшуа. И.Ф. Крузенштерн писал Н.П. Румянцеву в июне 1805 г.: «…На пути сем, проходя сквозь цепь Курильских островов, определены многие из их в точности». Определив географическое положение Сахалина, И.Ф. Крузенштерн, сделал неверный вывод о его полуостровном положении. По результатам его исследований были составлены карты, служившие в течение нескольких десятилетий руководством для мореплавателей. Крузенштерн и члены его экипажа собрали важные сведения о флоре и фауне Сахалина и Курильских островов, о занятиях, нравах, религии и наречиях местных жителей, уста 8 августа 1806 г. Н.П. Резанов составил секретную инструкцию начальнику экспедиции лейтенанту Н.А. Хвостову о плавании к Курильским островам и Сахалину87. Первые пункты инструкции были посвящены Курильским островам. Одной из целей экспедиции было выяснение судьбы поселения и поселенцев на Урупе. Для успеха поисков поселения на Урупе, а также описания его, в экспедицию были назначены промышленные В. Шароглазов и И. Вардугин, прожившие на Урупе около трёх лет. Н.П. Резанов писал: «Сделанное в 1795 г. от компании заселение на 18-м Курильском острову Уруп, тогда Александром переименованном, имело целью мену рухляди и торговлю через мохнатых курильцов с Япониею. Смерть гражданина Шелехова прекратила вдруг все сии великие виды и недеятельность компании лишила её с тех пор всяких об нём сведений. Обозрение сего острова, на котором остался передовщик Звездочетов с 11 человеками и 3 женщинами, будет знаменитая для компании услуга и послужит основанием к предбудущему». Встретив Звездочётова, Хвостов должен был «взять с него сказку о всех со времени прибытия его происшествиях, …также есть ли у них промысел и сколько, взять его с собою». Резанов предполагал сменить Звездочетова, «определить передовщиком Шароглазова». Следующей задачей секретной экспедиции в отношении Курильских островов было подробное описание гавани на северной стороне 16-го Курильского острова, которое, по мнению Резанова, «будет великим для будущих видов пособием…». Все указанные выше действия экспедиции на Курильских островах Резанов рассматривал, как способствующие реализации главной цели - «достижению выгодной для нас торговли с Японскою империею…»88.

В пунктах, касающихся Сахалина, Резанов предлагал членам экспедиции айнов «привлекать ласками», а японцам – «делать вред» истреблением судов, уничтожением магазинов, забирать товары, которые в них находятся, но «повсюду, сколько можно, сохранять человечество, ибо весь предмет жестокости не против частных людей обращён быть должен, но против правительства, которое, лишая их торговли, держит в жестокой неволе бедности». В отношении пленных японцев, он предписывал «не огорчать их, уверяя, что доля их будет счастливее прежней». Кроме того, Резанов рекомендовал «стараться у японцев разведать где именно они на других островах гряды Курильской водворились, какие получают звери, на какие товары меняют, куда сбывают мягкую рухлядь. В каком количестве какой зверь у них расходиться может, сколько судов в какое время куда отправляются, и есть ли у них по гряде где селения и способныя гавани…»89.

Однако, вскоре Резанов передумал и 24 сентября 1806 г. дополнил свою инструкцию распоряжением оставить всё предписанное и следовать в Русскую Америку. На Сахалин можно было заглянуть лишь в том случае, если это позволяют сделать ветра без потери времени для того, чтобы «обласкать сахалинцев подарками и медалями» и посмотреть, как устроились на острове японцы. 1 марта 1807 г. по пути их Охотска в Санкт-Петрбург в Красноярске Резанов умер. Хвостов не смог получить от Резанова разъяснение относительно дополнительной инструкции, на которое рассчитывал90. Тем не менее, руководитель «секретной экспедиции» принял решение воплотить в жизнь пункты инструкции91.

2 мая 1807 г. фрегат «Юнона» под командованием лейтенанта Н.А. Хвостова и тендер «Авось» под командованием мичмана Г.И. Давыдова92 вышли из гавани Петропавловска и направились к Курильским островам. 18 мая русские моряки высадились на берег острова Итуруп в районе селения в бухте Найбо. Было установлено, что в этом месте уже четвёртый год существует небольшое японское поселение (7 человек). Утром 19 мая Давыдов съехал на берег, где был встречен японцами, которые пригласили в его в гости.

Весьма любопытными представляются сделанные Давыдовым описания японских населённых пунктов на Итурупе, которые в последствие были разорены участниками экспедиции. О первом из них (Найбо) Давыдов писал так: «Заведение сие было для соления рыбы, работы отправлялись курильцами, а малое число японцев надсматривали только над ними. Два магазейца, сделанные из травы и жердей, были набиты солью, солёною и сушёною рыбою и жиром рыбьим в бочонках или закупоренных кадках, да ещё два деревянные были заперты… Около селения находилось до 15 курильских юрт, но людей было очень мало и кажется оные работали где-либо в другом месте. Возле селения протекает порядочная речка, через кою сделан хороший мост. Вокруг жилья лежало много заготовленного лесу и досок весьма чисто обделанных, но не думаю однако, что всё сие сработано четырьмя только тут находящимися японцами. Дом их весьма прост, но чистота чрезвычайна, место стёкол занимала бумага, надпитанная… маслом, пол устлан весьма чистыми рогожами, а в середине находилась кухня» 93.

В соответствии с полученной инструкцией, Давыдовым была проведена работа с айнами острова. Он писал: «Небольшое число курильцов обриты были по-японски и когда я сказал им, что этот обычай не хорош, но курильцы говорили весьма худ, но японцы их к этому принуждают. «Остров Итуруп, - сказал я, - принадлежит не Японии, а природным только жителям и японцов отсюда выгонять, а если россияне и будут жить здесь, то не станут ничего от вас требовать, так как японцы теперь делают». В доказательство я роздал им подарки» 94.

Несмотря на дружеский приём, оказанный экспедиции в этом селении, участь его была решена, речь шла только о строениях и имуществе, человеческих жертв не было. 20 мая факторию была сожжена, продукты (рыба, соль и пр.) были розданы курильцам. Были взяты в плен 5 японцев95 - двое стражников (Городзи, Сахэй) и трое рабочих (Цёонай, Рокудзо и Сансукэ)96. О пленных японцах Давыдов писал: «Бедные японцы крайне перепугались и спрашивали, не будут ли их резать, но по приезде на судно совершенно успокоились… Я подчивал их чаем и всем, что имел, а через полчаса они стали совершенно спокойны. Один из них остался у меня, а четверо увезены на «Юнону»...»97. Однако, совершенно иную картину событий в Найбо рисует Д. Стефан, который опирался на японские исследования: «30 мая 1807 г. боевой отряд вошёл в залив Найбо на западной оконечности о. Итуруп… Стреляя, русский отряд высадился на берег. Через несколько часов с Найбо было покончено. Немногие уцелевшие японцы бросились по направлению к Шана в попытке спастись и предупредить свой гарнизон»98.

24 мая русские суда показались у самого крупного селения на Итурупе – Сяна (Шана). Для чиновников из Эдо в селении было воздвигнуто здание, похожее на замок даймё, обнесённое каменной стеной. В момент визита русских кораблей гарнизон крепости состоял из 200 (по другим данным – 300) человек, вооружённых, в основном, кремневыми ружьями, а в самой крепости имелось несколько пушек99. Давыдов писал: «…при реке Андимой находится большое японское селение… отправился к оному лейтенант Хвостов с барказом, ялом и байдаркою…Скоро после сего стали быть слышимы пушечные выстрелы… Когда Хвостов со своими людьми хотел пристать к берегу, то японцы начали стрелять по них… Вечером японцы стреляли с высоты мыса по моему судну из пушки и ружей, а несколько пуль, падавших весьма близко к куче, заставили нас думать, что у них есть и картечи. Сначала я отвечал им двумя ядрами, но после оставил их храбровать. Японцы сами кажется поджигали остающееся строение на левой стороне реки, откуда по них стреляли…»100. После перестрелки между гарнизоном крепости и экипажами кораблей японцы оставили селение101. Русские, высадившись на следующий день на берег, нашли брошенные постройки и склады. Затем, было сожжено несколько магазинов и по приказу Хвостова члены экспедиции вернулись на суда. На следующий день лейтенант Карпинский обследовал другое японское селение, располагавшееся южнее, оно было также пусто, рыбные магазины, находившиеся в нём также были сожжены102.

Давыдов оставил описание селения Сяна: «мы мало имели времени рассмотреть японское поселение на острове Итуруп, в губе Шана, которое теперь сожгли, но по множеству магазейнов, сорочинского и других родов хлеба и различных вещей, в них находившихся, по пушкам, ружьям и другим орудиям, можно думать, что японское правительство положило сему селению быть главному на всех Курильских островах, на коих японцы промыслы рыбные отправляют. Оно было самое северное во всей Японии, снабжено гарнизоном, из чего ясно, что народ сей давно опасается русских. Величина заселения и всё находящееся в оном показывает пространство рыбных промыслов тут отправлявшихся и важность оных для Японии. Взятые в Найбо японцы уверяют, что соотечественников их в губе Шана было до 300 человек или более… Местечко сие имело большие столярные, кузнечные и слесарные мастерские, кои заставляют думать, что тут немало находилось ремесленников всякого рода. Здесь и небольшие суда, кои отправляли на Матмай. Пребольшой сарай занят был только машинами для делания саки103 ...Жилища японцев расположены были не особыми домами, но в больших флигелях. Они отделялись одни от других выдвижными щитами, столь плотно сделанными, что сначала покажется, будто видишь последнюю уже стену, но выдвинув один щит, находишь потом ряд разделяющихся между собою весьма чистых горниц, устланных повсюду травяными рогожками. В каждом флигеле была особая кухня, в кою вода проведена посредством труб, и оную брали, отвернув только сделанные в стене краны. Словом, всё нужное к общежитию облегчено было кажется до возможности и притом сопряжено с большой чистотой. Часть строения обнесена была высоким земляным валом в виде крепости на каждой стороне реки и в них входили в ворота вырытые в валу до половину высоты онаго от нижнего края. Ворота запирались плотными деревянными дверьми и возле каждых находилось по особо вырытой калитке. …Гора над жильём столь крута, что на неё с великим трудом можно бы взойтить прямо, почему японцы прорыли в ней широкие дороги зигзагами и сделали всход весьма лёгким, да и повсюду видны были деятельность и любовь к чистоте, приличные японцам. Все дороги были выпланированы и устланы песком или мелким камнем. В двух местах начали заводиться сады, земляной вал укладен весьма ровно дёрном, берег реки отделан и красивый через неё мост аркою представлял изрядную картину…»

Д. Стефан так описывает события, происходившие в японском гарнизоне Сяна в связи с прибытием на остров секретной экспедиции: «Вести о трагедии в Найбо не только не укрепили боевой дух шанского гарнизона, но и вызвали раздоры. Начальник гарнизона в это время находился в Хакодатэ. Его заместителю Тода Матадаю явно не доставало решимости. Желая избежать вооружённого столкновения, Тода уговаривал свой штаб встретить русских с миролюбием, если они придут в Шана. Другие японцы (в том числе – прославленные землепроходец Мамия Риндзо) выступили против миролюбивого приёма, как безуспешного. Ссылаясь на участь Найбо, они настаивали на атаке русских кораблей, как только они приблизятся к берегу. Вопрос так и не был решён командованием и к моменту прибытия русских гарнизон пребывал в замешательстве и тревожном ожидании108. Дальнейшее изложение событий весьма отлично от описания Давыдова, приведённого выше: «4 июля Хвостов и Давыдов появились у Шана и высадили три бота с вооружёнными людьми. Тода послал к ним переводчика, сопровождаемого айну с белым флагом в руке. Несмотря на это, русские дали ружейный залп, от которого был убит на месте айнский парламентёр и ранен переводчик. Укрывшись за частоколом, японцы открыли ответный огонь из мушкетов и орудий. После нескольких часов бесплодной перестрелки русские отступили и вернулись на корабли. Однако ночью они предприняли внезапную атаку, выбили японцев из укреплений и загнали их в горы. По свидетельству очевидца, у защитников форта иссякли запасы пороха, а когда от русского огня загорелся частокол, японцы совсем потеряли голову. Игнорируя возражения Мамия и других храбрецов, Тода отдал приказ об отступлении. …Дисциплина рухнула и гарнизон охватила паника. Подстёгиваемые страхом попасть в плен, главные силы гарнизона из 300 человек обратились в бегство в инстинктивном стремлении укрыться в безопасности на острове Кунашир. …Охваченный стыдом и угрызениями совести, Тода нашёл уединённое место, где и покончил собой, сделав «харакири»

инструкция, данная Хвостову, предусматривала, выяснение судьбы поселения, основанного в 1795 г. на Урупе В. Звездочётовым. Разузнать о нём члены экспедиции пытались у японцев и айнов на Итурупе. Судя по записям Давыдова, у членов экспедиции сложилось стойкое убеждение, что со Звездочётовым случилось несчастье по вине японцев, эту мысль он высказывал неоднократно. Так, будучи в селении Сяна на Итурупе, русские «в одном месте нашли российский якорь пуд 16 весом, рубашку с вышитыми словами «НЗ» и ложу от винтовки», что заставило их заключить, «что русские на Урупу убиты или увезены японцами»

31 мая 1807 г. корабли достигли берега острова. Шароглазов, Вардугин и матросы нашли остатки бывшей колонии Звездочётова, они видели три травяные юрты, кузницу, сарай для сушения рыбы, байдару залитую водой, бочку, фляги, могилы. Над одной могилой был крест, над другой – доска с надписью, что она поставлена в апреле 1805 г. и захоронен в ней Звездочётов и пять колонистов. Хвостов и Давыдов решили, что другие колонисты убиты или находятся в японском плену112. 2 июня «Юнона» и «Авось» оставили Уруп.

Члены экспедиции Хвостова и Давыдова узнали также, что в южной части Кунашира «есть изрядная гавань, по словам японцев, и большое селение. На сём острову они начинают окореняться во множестве и завели уже лошадей»113. 5 июня русские сделали описание Кунашира и затем вошли 10 июня в бухту Анива на Сахалине114.

Пребывая на Урупе экспедиция высадила там одного пленного японца с письмом для губернатора Эдзо, в котором объяснялись цели экспедиции. Хвостов писал: «Соседство России с Япониею заставило желать дружеских связей и торговли к истинному благополучию подданных сей последней империи, для чего и было отправлено посольство в Нагасаки; но отказ оному, оскорбительный для России, и распространение торговли японцев по Курильским островам и Сахалину, яко владениям Российской империи, принудило, наконец, сию державу употребить другие меры». Он отмечал, что небольшой ущерб, причинённый русскою экспедицией Японии, должен побудить упрямое сёгунское правительство сообщить через жителей Урупа или Сахалина о желании торговать с Россией

События 1806-1807 гг. вызвали у японской стороны серьёзную тревогу. Несмотря на то, что 1 мая 1807 г. во избежание дальнейших столкновений с русскими глава японского правительства Тадакиё Макино приказал японцам оставить о. Сахалин, а 3 июня 1807 – о. Итуруп, в июне 1807 мобилизованные на случай военных действий с Россией войска четырех северных княжеств Японии были направлены в районы, прилегающие к русской границе, однако, от высадки на Сахалин и Итуруп они воздержались. 7 декабря 1807 г. наместник японского правительства в княжестве Мацумаэ отдал приказ о начале военных действий против русских, что было «равносильно объявлению войны против России». Только отплытие русских судов в Охотск предотвратило дальнейшее расширение конфликта125.

Действия экспедиции Н.А. Хвостова и Г.И. Давыдова привели японское правительство к выводу о необходимости укрепить охрану морского побережья военными гарнизонами. После укрепления обороны Эдзо (Хоккайдо), войска по приказу сёгуна в декабре 1808 г. были направлены на Сахалин, Итуруп и Кунашир. Эта акция была связана с решением японского правительства в 1807 г. об аннулировании права княжества Мацумаэ на монопольную торговлю с айнами126. Князь Сэндай, которому была поручена оборона Южных Курил, в 1808 г. высадил на Кунашире и Итурупе свыше 1000 воинов127. В декабре 1808 г. была издана инструкция об удалении русских судов из японских гаваней по возможности мирными средствами, новым гарнизонам было дано повеление пальбою отгонять всякие иностранные суда128. В 1808 г. Мамия Риндзо, Кондо Дзюдзо, Мацуда Дэндзиро и другие чиновники посетили юг Сахалина, Итуруп и Кунашир, уничтожив там знаки принадлежности этих островов России, восстановленные в 1806-1807 гг. поставили японские столбы с надписями, обозначающими их принадлежность Японии129. В 1807 г. в ходе дискуссий в правительственных кругах Японии по поводу дальнейших отношений с Россией рассматривался и вопрос о границе, в частности, отмечалось, что «не встречается препятствий к тому, чтобы на востоке сделать границей Эторофу [Итуруп], а на западе естественной границей является Карафуто…»130.

Итак, если до 1806-1807 гг. соперничество России и Японии на Курильских островах выражалось в том, кому удастся быстрее обосноваться на том или ином острове, то действия Хвостова и Давыдова показали, что отсутствие границ может привести к вооружённым столкновениям и привели к временному усилению военного присутствия Японии на островах. Главная цель РАК и русского правительства в регионе – открытие торговли с Японией так и осталась не реализованной.

После неудачного посольства Резанова и экспедиции Хвостова и Давыдова Российская империя ограничила своё экономическое влияние на Курилах незанятыми японцами островами, что было зафиксировано в указе Александра I «Об утверждении новых правил и привилегий Российско-Американской компании» 13 сентября 1821 г., определившем крайней точкой экономических интересов России южный мыс острова Уруп.

До начала 20-х гг. XIX в. Курильские острова не являлись сферой особых интересов РАК свидетельствует тот факт, что по колониальным отчётам о народонаселении колоний в это время Курилы не значатся в списке мест, подведомственных РАК, не было там и поселений РАК. Однако, в начале 20-х гг. XIX в. РАК вновь заинтересовалась Курильскими островами, так как старые промысловые районы её (Алеутские острова и Северо-Западная Америка) к этому времени истощаются.

В 1823 г. ГП РАК вступило в переписку с правительственными органами по вопросу о вторичном заселении 18-го Курильского острова - острова Александра I (Уруп) свободными хлебопашцами. Однако, в январе 1824 г., министерства финансов и внутренних дел проинформировали главное правление РАК об отсутствии возможности для покупки крестьян и превращения их в свободных хлебопашцев, так как Указ о вольных хлебопашцах от 20 февраля 1803 г. в данном случае применить было нельзя. Компании было предложено «изыскать другие удобнейшие и благонадёжнейшие средства к заселению острова Александра».

Во второй половине 20-х гг. XIX в. РАК решило возобновить на Урупе промысловую факторию, «для бобровой промышленности». В послании Главному правителю Русской Америки М.И. Муравьёву в апреле 1826 г. ГП РАК предлагало вновь завести на о-ве Уруп «прочную оседлость», а алеутов прислать туда из Ново-Архангельска, где они не были востребованы из-за почти полного уничтожения калана в окрестностях Ситхи.

В 1828 г. на Урупе было восстановлено русское поселение. П. Тихменев писал: «Морские бобры, появившиеся в большом количестве у Курильской гряды, побудили Главного правителя колоний П.Е. Чистякова отправить в том году промысловую партию из 50 человек и необходимые материалы для устройства на означенном острову необходимых заведений».

Одним из важных вопросов, решение которого должна была взять на себя РАК, был вопрос защиты нового поселения на Урупе и вообще всех своих курильских промыслов. Этот вопрос был поставлен П.Е. Чистяковым перед ГП РАК в 1930 г., когда была получена информация о посещении некоторых островов японцами и взятии ими в плен нескольких курильцев.

По ревизии 1812 года на всех Курильских островах числилось 67 душ. До 1830 г. они платили ежегодный ясак в количестве 41 бобра и 23 лисиц и деньгами по 74 коп. асс. с души. К 1830 г. «природных жителей на Курильских островах» было: «на первом острове два семейства, на втором до 30-ти, и 10 семейств на четырнадцатом. Последние были известны под именем сошлых, так как в 1817 году они переселились туда со второго острова».

После 1828 г. на Курильских островах существовали долговременные поселения – на островах Шумшу (в заливе Майроппу или Катаока), Симушир (в бухте Броутона), Северный Чирпой (17-й Курильский остров) и Уруп (в бухте Татвано, или Кобу-ван) . На Курильские острова, населенные айнами, а также ительменами, переселившимися с Камчатки (на Шумшу) РАК регулярно с 1828 г. стала завозить алеутов и кадьякских эскимосов, «опытных в бобровых промыслах», их селили на Урупе, Симушире и Шумшу.

В начале 40-х гг.промысел на Курилах оказался в кризисном состоянии и промысловую партию перемещают к Камчатке, с Урупа на Шумшу, который, очевидно, в последующие годы и становится наиболее освоенным русскими островом. Несмотря на раннее заселение русскими самого северного острова Курильского архипелага Шумшу, о поселке в бухте Байкова (Майроппу), сведений почти не сохранилось. В.О. Шубин отмечал, что «в период существования Российско-американской компании здесь был процветающий поселок, в котором жили и русские, и алеуты, и айны. Причем последним компания в делах промысла представляла «статус наибольшего благоприятствования»: если алеуты добывали калана, они половину вырученных за его продажу денег отдавали айнскому старшине».

На Урупе было оставлено несколько человек «караулить строения и остающиеся там вещи с строжайшим предписанием отнюдь не ездить около острова и не иметь близко морского берега огней, дабы бобров не пугать дымом, и вообще избегать всё, что может тревожить сего пугливого зверя». Этолин надеялся, что «меры сии… привлекут опять бобров к любимому их острову Урупу».

Одновременно изменился характер управления островами Японией. По данным на 1844 г. на Курильских островах японские пограничные укрепления находились в двух местах: на острове Кунашир – в Томари и на острове Итуруп – в Хурэбэцу. На Кунашире охрана состояла из 65 человек, имелись пушки в 3-х местах. На Итурупе охрана насчитывала 104 человека, пушки также были расположены в 3-х местах. Расходы на содержание охраны, а они оказывались весьма обременительными, возлагались на подрядчиков, эксплуатирующих тони. При этом доходность рыбного промысла на Курилах постепенно снижалась, уменьшалось и число коренных жителей, что затрудняло ведение дел на островах подрядчикам. Это отражалось в снижении аукционных расценок нам подряды. Например, тони Кунашира были проданы в 1812 г. с аукциона купцу из Мацумаэ по имени Тобэй Ионэя за 2 355 рио в год, но в виду дороговизны этого аукциона он потерпел убытки, после чего подрядчики менялись ежегодно. В 1820 г. аукционная цена была снижена до 1000 рио в год, но из-за продолжительного неулова с 1837 по 1842 г. сумма убытков подрядчиков достигла 40 тысяч рио. В 1853 г. пришлось снизить аукционную цену до 500 рио. Численность аборигенного населения на Кунашире снизилось в это время с 347 человек в 1822 г. до 99.

Аналогичное положение наблюдалось на острове Итуруп. В период деятельности Такадая, он получил его в подряд за 2 000 рио в год. Но из-за многолетних неуловов пришлось снизить цену до 1 000 рио. После смерти Такадая в 1831 г. невыгодность эксплуатации острова была настолько очевидной, что клану Мацумаэ пришлось прибегнуть к полу-принудительному назначению подрядчиков. С 1842 г. подрядчиками были Риньемон Дате и Накадзо Сухара. Айнское население, проживающее на Итурупе уменьшилось со 195 домов и 1 118 человек в начале века до 89 домов и 498 человек в 1856 г.

Клан Мацумаэ не смог сохранить Курильские острова в том положении, в каком он получил их от сёгуната. Тем более, клан Мацумаэ не мог обеспечить дальнейшее распространение японского влияния на Курильские острова, лежавшие к северу от Итурупа.

В середине XIX в. международная обстановка на Тихом океане существенно изменилась. Борьба Англии, Франции и США за господство в Китае и Японии, их стремление обосноваться на Курильских островах, на Сахалине и в устье Амура угрожали безопасности русского Дальнего Востока и развитию торговли и мореходства России на Тихом океане.

В середине XIX в. международная обстановка на Тихом океане существенно изменилась. Борьба Англии, Франции и США за господство в Китае и Японии, их стремление обосноваться на Курильских островах, на Сахалине и в устье Амура угрожали безопасности русского Дальнего Востока и развитию торговли и мореходства России на Тихом океане.

В 1852 г. в кругосветное плавание была отправлена экспедиция во главе с Е.В. Путятиным, которая должна была установить дипломатические и торговые отношения с Японией и договориться о территориальном разграничении в районе Сахалина и Курил. 23 августа 1852 г. Министерство иностранных дел в инструкции Путятину дало подробные указания относительно задач экспедиции методов ведения переговоров. Идея провести государственную границу с Японией между островами Уруп и Итуруп приобрела общепринятый характер, что нашло отражение и в адресованной Е.В. Путятину «дополнительной инструкции», подписанной Николаем I 23 февраля 1853 г. В ней Россией подтверждалась установленная де-факто граница и содержались следующие указания, касающиеся урегулирования русско-японского разграничения на Курилах: «Из островов Курильских, южнейший, России принадлежащий, есть остров Уруп, которым мы и могли бы ограничиться, назначив его последним пунктом российских владений, так, чтобы с нашей стороны южная оконечность сего острова, (как ныне оно, в сущности, есть) была границею с Японией, что с японской стороны считалась северная оконечность Итурупа… И вы можете объяснить им, что остров Уруп считается границей наших владений в Курильских островах»

Первый в истории договор между Россией и Японией «Трактат о торговле и границах» был подписан 26 января (7 февраля) 1855 г. в Симода. По договору устанавливались дипломатические и торговые отношения и определялись границы. Произошло территориальное размежевание на Курилах – граница между двумя государствами устанавливалась по проливу Фриза, статья II трактата гласила: «Отныне границы между Россией и Японией будут проходить между островами Итурупом и Урупом. Весь остров Итуруп принадлежит Японии, а весь остров Уруп и прочие Курильские острова к северу, составляют владение России. Что касается Карафуто (Сахалина), то он остаётся неразделённым между Россией и Японией, как было до сего времени».

После заключения договора в 1855 г. сёгунат вновь взял острова Кунашир и Итуруп под своё непосредственное управление. Назначенный в Хакодате правительственный комиссар назначил на каждый из островов по одному инспектору, на Кунашире инспектор имел двух заместителей и четырёх помощников, на Итурупе – трёх заместителей и шестерых помощников. Обязанность охраны островов была возложена на клан Сэндай. Им были построены в Томари на о. Кунашир и Хурэбэцу на острове Итуруп казармы для гарнизонов. При этом, промыслы, пути сообщения и управление населением оставались, как и раньше, в руках подрядчиков, а чиновники только следили здесь за их деятельностью. В 1859 г. сёгунат передал управление островами клану Сэндай, который продолжал проводить здесь политику сегуната353.

После реставрации Мэйдзи, восстановления власти императора в Японии, в конце 60-х гг. XIX века было преобразовано управление северными окраинами. «Эдзо» был переименован в Хоккайдо, который был разделён на 11 провинций и 86 уездов. Одной из провинций Хоккайдо стала провинция Чисима, включавшая острова Итуруп и Кунашир. На острове Кунашир располагался уезд Кунашир, о. Итуруп был разделён на 3 уезда: Сяна, Хурубэцу и Сибэторо. Эти уезды были переданы для управления разным кланам: уезд Кунашир – клану Акита, уезд Сяна – клану Сэндай, уезд Итуруп – клану Хиконэ, уезд Хурубэцу – клану Сага (позднее – клану Сэндай), уезд Сибэторо – клану Кочи (позднее – клану Сэндай). Остров Шикотан был передан в управление буддистской секты Зожозди354. Однако, вскоре была упразднена система управления северных островов кланами (1871 г.). Был назначен специальный уполномоченный по развитию островов, который и осуществлял управление от имени императора. Конторы уполномоченного находились в Томари, Хурубэцу и Сяна. Одновременно была отменена система подрядничества и была дана свобода развитию промыслов и предпринимательства на Курильских островах. Однако, бывшим монопольным подрядчикам также разрешалось по-прежнему заниматься промыслом в качестве владельцев тоней, тем более, что в таких отдалённых местах, как Чисима трудно было найти новых предпринимателей, все имевшиеся там работники находились на службе старых подрядчиках. В этот период все тони Кунашира принадлежали Кихэй Фудзино, а Итурупа – Риньэмон Датэ и Бандзо Сухара, в 1874 г. Датэ отошёл от дел. К 1876 г. население островов насчитывало: о. Кунашир – 62 туземца и 181 чел., прибывших на заработок, о. Итуруп – 684 туземца и 294 прибывших на заработок. Большинство прибывших на заработок были сезонными работниками

В сентябре 1855 г. Уруп был захвачен английскими и французскими кораблями союзной Китайской эскадры. По словам Д. Стэфана, «полное отсутствие на Урупе русского неприятеля нисколько не омрачило сладость победы. На волнующей церемонии 2 сентября Уруп был торжественно переименован в «Союзный остров» в знак взаимного уважения. Мэзоннев провозгласил совместное владение островом, воздвигнув на куче лавы флаги обеих стран. Вдохновлённый окрестной погодой, Николсон объявил, что отныне Курильская гряда будет именоваться «Туманным архипелагом». Доски с объявлениями о занятии острова на английском и французском языках были прибиты к одному из домов. На четвёртый день, забрав всю имеющуюся в поселении пушнину, бумаги и вещи управляющего, английские и французские моряки сожгли селение, а троих служащих РАК (Говорова, Миловидова и Избекова) увезли в качестве пленных.

В 1874 году Правительство Японии приняло решение об обмене Курильских островов на Сахалин. Кабинетом министров Японии была разработана инструкция, по которой полномочный посланник Японии в России Такэзаки Эномото должен был добиться от России согласия отдать за Южный Сахалин все Курильские острова от Урупа до Камчатки, а также пойти на другие уступки. 10 июня 1874 г. начались очередные переговоры в Санкт-Петербурге. Российская сторона при обсуждении проекта соглашения настаивала на уступке Японии Курильских островов, кроме Парамушира, Шумшу и Алаида, которые должны остаться русскими. Предлагая такой вариант, Россия имела главной целью сохранить судоходный 4-й пролив. Японский уполномоченный Т. Эномото настаивал на уступке Японии всех Курильских островов. В результате обсуждения этого вопроса в правительственных кругах России, была высказана точка зрения – управляющим министерством финансов М.Х. Рейтерном: «Ввиду малой пользы, которую Россия извлекла доселе из Курильских островов, и тех затруднений, с которыми сопряжено снабжение продовольствием населения этих островов, несмотря на его малозначительность, и я, со своей стороны, признаю, что для нас гораздо выгоднее обменять эти острова на южную часть Сахалина».

Министерство иностранных дел Российской империи вручило Т. Эномото справку, в которой перечислялись 18 больших Курильских островов до Итурупа, отмечалось их географическое положение и площадь в 7128 кв. вёрст или 1782 морские мили. Для сопоставления указывалась площадь южного Сахалина в 177 кв. вёрст или 422,8 морских миль. В справке давалось также описание отдельных островов, изобилующих рыбой и животными, подчёркивалось, что бобровый промысел составляет основную часть дохода. Отмечались места, пригодные для занятий скотоводством и земледелием, для устройства пристаней. Указывалось на то, что минеральные ресурсы Курил ещё не изучены, но на побережье Парамушира найдены выброшенные морским прибоем раковины с голубым жемчугом; что большинство островов не заселены и туда приезжают лишь промышленники для занятия охотой и рыболовством.

25 апреля 1875 г. в Санкт-Петербурге был подписан трактат об обмене Сахалина на Курильские острова. Статья 2 Трактата гласила: «Взамен уступки России прав на остров Сахалин… Его Величество Император Всероссийский…, уступает Его Величеству Императору Японскому группу островов, называемых Курильскими, которыми Он ныне владеет... Эта группа заключает в себе нижеозначенные восемнадцать островов, а именно: 1) Шумшу, 2) Алаид, 3) Парамушир, 4) Маканруши, 5) Онекотан, 6) Харимкотан, 7) Экарма, 8) Шиашкотан, 9) Мусир, 10) Райкоке, 11) Матуа, 12) Растуа, 13) островки Среднева и Ушисир, 14) Кетой, 15) Симусир, 16) Бротон, 17) островки Черпой и Брат Черпоев и 18) Уруп, так что пограничная черта между Империями Российскою и Японскою в этих водах будет проходить через пролив, находящий ся между мысом Лопаткою полуострова Камчатки и островом Шумшу».

Движимое и недвижимое имущество, находящееся на указанных территориях подвергалось описи и оценке со стороны комиссии, после чего проводился взаимный расчёт. В соответствии с 5-й статьёй договора русские и японцы могли «вернуться в своё отечество или остаться на уступаемых территориях». За ними сохранялось право собственности на принадлежащее им имущество, свобода занятия промыслами и вероисповедания на одинаковых правах с местными жителями, но они должны были подчиняться законам той страны, к которой перешла территория. Коренным жителям Курильских островов, желающим остаться русскими подданными предоставлено было право переселиться в течение трёх лет на русскую территорию с оказанием им в том содействия со стороны русского правительства. Однако, переселение пожелавших остаться в российском подданстве в последующем было организовано с большим трудом и только под давлением японской стороны.

После подписания договора в 1875 г. все Курильские острова перешли во владение Японии. В августе 1875 г. из Токио был командирован на Курилы уполномоченный по развитию Курильских островов Тамэмото Токито. 19 сентября Токито встретился на о. Шумшу с русским уполномоченным по передаче Курильских островов Японии И. Матюниным, здесь прошла церемония передачи острова. Осмотрев Курильские острова, японские чиновники выяснили, что всего оставленных русскими строений было: 1 магазин, 2 склада и 1 церковь. На о. Уруп было 11 дворов и 33 человека, на Симушире – 57 алеутов и на Шумшу – 9 дворов и 35 курильцев.

Однако, компромисс оказался недолговечным. Изменившееся в пользу Японии соотношение сил на Дальнем Востоке толкнуло ее на путь прямых территориальных захватов. В 1905 году Япония захватывает Южный Сахалин, а в 1920 г на пять лет оккупирует и северную часть острова. Эти действия соответствовали оформленному перед Второй Мировой войной стратегическому плану «хакко иттю» – «восемь углов под одной крышей». Его целью было установление японского господства во всем Азиатско-Тихоокеанском регионе и объединение народов Азии под властью Японии. В силу своего географического положения, в эти годы Курильские острова становятся плацдармом японской агрессии против США. Однако война на Тихом океане, начавшаяся с уничтожения основных сил американского Тихоокеанского флота в Перл-Харборе, обернулась для Японии военной катастрофой и потерей не только Южного Сахалина и Курильских островов, но и призрачной тихоокеанской гегемонии.

Историческая справедливость восторжествовала. Принадлежавшие Российской империи с XVIII в острова вновь возвратились в состав нашей страны. В состав Японии Южные Курилы входили 90 лет - с 1855 г, а Северные –70 лет – с 1875 по 1945 г.

По итогам Второй Мировой войны Южный Сахалин возвращен прежнему владельцу, Курильские о-ва также перешли к СССР, что было справедливо еще и потому, что, начиная с 1701 г, когда Атласов увидел вулкан Алаид, и до 1875 г., по освоению архипелага Россией было сделано много больше Японии.

В настоящее время острова входят в состав Российской Федерации. Основание - в соответствии с документально закрепленными в Уставе ООН решениями международного сообщества, узаконившими волю победителей.

5 июня 1946 года в составе Южно-Сахалинской области Хабаровского края был образован Курильский район.

2 января 1947 годаЮжно-Сахалинская область была ликвидирована, её территория включена в состав Сахалинской области, которая была выведена из состава Хабаровского края.

В июне 2006 года одноимённый муниципальный район муниципальное образование «Курильский район» преобразован в городской округ муниципальное образование «Курильский городской округ».